— А я нет, — твёрдо ответила Лисицына. — И тебе не советую, иначе утонешь в своих страхах, и в тот подвал время от времени будут попадать люди, которым никто не придёт на помощь, потому что мы с тобой испугались и не довели дело до конца.
— Вы знаете, мне иногда кажется, что он сеет уликами и а-ля оставленными вещами, чтобы просто нас ещё больше запутать. Он нагружает своё убийственное уравнение всё новыми и новыми переменными. Ведь он не играл со мной в квест, он посредством удачно реализованной инсценировки сделал то, что хотел.
— А чего он хотел? — Лисицына взглянула на девушку.
— Не знаю, — тихо сказала Глаша. — Но я готова была повеситься, лишь бы не оказаться в том подвале. Он вынул наружу мои страхи, а потом отпустил, когда я выбралась. Точнее, я села в машину, завела её и больше ничего не помню. Проснулась в лесу.
— Да, там местные всё прочёсывают, результатов пока ноль.
Глафира покивала и подвинула к себе один из листов бумаги.
— Может, он нас за сто километров перевёз.
— Ну это вряд ли, по времени не сходится.
Глафира читала мелко написанный текст, потом подняла глаза на Лисицыну и сказала:
— Соболев соврал.
— Что? — Лисицына подняла на неё глаза.
— Мы с Визгликовым ездили к Соболеву, когда расспрашивали про… — Глаша споткнулась и с трудом произнесла, потирая шею, — ну, прежнее дело. У Соболева тогда был приступ. Он сказал, что какой-то мужчина резко заглянул и ушёл, а он испугался, и это было до того, как мы пришли со Стасом Михайловичем, — Глаша, раздувая ноздри, напряжённо думала. — Я когда шла по коридорам, то со мной параллельно кто-то шёл, я подумала, что это моя тень. Теперь не уверена. Мы тогда как раз изъяли улики, и дата на бланке может помочь вычислить время, когда нужно просмотреть записи с камер в больнице, — торжествующе сказала девушка.
— Делаю! — за спиной женщин вдруг раздался голос Кирилла, который вошёл минуту назад. — Там Стас идёт, он курьера встречал, если кто-нибудь сохранит для меня кусок еды, буду признателен.
— А ты куда? — крикнула вдогонку Анна Михайловна.
— У меня все протоколы оцифрованы, я сейчас дату и время найду и сразу запрос пошлю в клинику.
— Стой!
Но Кирилл уже захлопнул дверь, а Лисицына лишь всплеснула руками.
— Глаша, догони ты его. Не нужно запрос посылать. Нужно понять промежуток времени, а потом ехать и сразу выемку делать. Он может там, как в доме родном, откуда мы знаем.
— Хорошо, хорошо, — покивала Глафира и выскочила в коридор. — Может, позвонить ему?
— Да он вместе с курткой телефон бросил, — с досадой сказала Лисицына.
Быстро преодолев короткий переход между этажами, Глафира прошла огромные площади безмолвных коридоров, боязливо покосилась на чёрное пятно конференц-зала, притаившегося за тёмным стеклом, и наконец выдохнула, когда увидела скупо освещённое рабочее место Кирилла. Молодой человек был в наушниках, увлечённо рылся в цифровых документах и не заметил, как подошла Глаша, шаги которой скрадывала ковровая дорожка. Глафира мазнула глазами по беспорядку на его столе, потом аккуратно обошла кресло и вдруг замерла. Рядом с Кириллом лежал листок, полностью исписанный её именем.
— Я просто очень испугался за тебя, — послышался его голос, и Глаша увидела, что он уже смотрит на неё.
— Понятно.
— Я не мог оторваться от экрана. Мне казалось, что если я хоть на минуту отведу глаза, произойдёт непоправимое. Я давал указания, ребята шерстили веб-пространство, а сам просто был с тобой и бесконечно писал твоё имя.
Кирилл встал, попытался обнять девушку, но Глаша попятилась и покачала головой.
— Рядом со мной, как показывает практика, опасно.
— А без тебя незачем жить, — вдруг сказал Кирилл.
Но вдруг серьёзный накал, искривший в воздухе, сломался под голосом Визгликова.
— Тьфу, срамота! Я думал, вы работать пошли.
Кирилл со вздохом взглянул на Визгликова и повернулся к экрану.
— А мы работаем. Число и дату я нашёл, завтра можно скататься в клинику.
— Вот это дело. Ладно, пошли пиццу хомячить, я там ещё и пиваса купил, а Погорелов рыбы вяленой притаранил, — бодро сказал Визгликов. — Не жизнь — малина.
Вечер перекатывался на волнах неспешных разговоров, шипело холодное пиво, каждая последующая пицца была вкуснее предыдущей, а заботливый Погорелов чистил рыбу и щедро делился с окружающими. Вдруг к Сергею на телефон поступило сообщение, и он, с хрустом ломая очередной рыбий хребет, попросил Глашу нажать на громкую запись.
— Здравствуйте, Сергей. Это Кира, вы приходили к моему брату. Я не привыкла долго быть в терзаниях, — девушка рассмеялась, — короче, вы мне очень понравились. Могу ли я пригласить вас на кофе?
Погорелов замер, а сидящие за столом люди несколько секунд переглядывались, а потом громко и раскатисто рассмеялись, вгоняя в краску Погорелова, держащего в одной руке рыбью голову, а в другой хвост.
