Глаша посмотрела на замолчавший телефон, в душе нехорошо заворочалось чувство стыда и печали, и, подумав несколько секунд, девушка дала себе клятвенное обещание съездить к родителям. Хотя сразу же поняла, что это нереально. В Глашиных мыслях сейчас был такой беспорядок, что она даже не сразу осознала, насколько очерствела. Раньше после всех перипетий дня она бы долго залечивала душевные раны, а сейчас просто продолжает работать, и рефлексия — её постоянная спутница — осталась в той страшной комнате.
Пробежав по вымощенной красивыми булыжниками тропинке, Глафира открыла тяжёлую входную дверь и подошла к даме, сидевшей на вахте:
— Здравствуйте. Мне нужна Полякова Елена Сергеевна. Я ей звонила.
— Паспорт, — мрачно проговорила женщина.
Глаша порылась в сумке, достала удостоверение, подождала, пока дама тщательно перепишет все данные и вернёт корочки.
— В парниках она.
— Где? — удивилась Глаша.
— Занятия у них лабораторные. Через холл пройдёте и налево по дороге. Там позвоните, она скажет, куда дальше.
— Да я звонила, она трубку не берёт.
— Так у неё ж занятие, — фыркнула вахтёрша.
— Понятно. Когда занятие закончится? — спросила девушка.
— Через десять минут.
— Где её кабинет?
— Второй этаж и налево, — с какой-то неприязнью ответила женщина.
Даже не поблагодарив, Глафира решила подождать Полякову возле кабинета. Она поднялась по лестнице, прошла по безлюдному коридору и примостилась возле закрытой двери нужного кабинета. Витая в своих мыслях, девушка долго разглядывала висевшие напротив большие портреты лучших студентов, которые, как было написано на стенде, приняли участие в выведении устойчивого к морозам сорта винограда. Но было это явно давно: карточки слегка пожелтели, а надпись покосилась.
— Вы Глафира? — послышался голос сбоку. — Я Полякова.
Глаша подняла глаза на сухонькую, бойкую старушку, стоящую рядом и лучившуюся улыбкой. Потом Глафира поняла, что женщина явно моложе, просто абсолютно седые, гладко убранные под ободок волосы добавляли года.
— Здравствуйте. Вас искала моя руководительница, но сейчас она очень занята, и, если позволите, я задам вам несколько вопросов.
— Отчего же нет. Проходите.
— А что, в Ленинградской области действительно виноград можно выращивать? У моей бабушки большой сад, но я никогда не знала, что можно выращивать такие экзотические растения.
— Конечно. Главное — правильно выбрать сорт, ну и соблюдать необходимые условия, — женщина достала ключи. — Эти ребята внесли большой вклад в адаптацию лозы. Ну, я ещё тогда была моложе, и мы с ними прошли долгий путь разочарований, но потом всё получилось.
— А вы вроде в другом институте работали?
— Мне уже столько лет, что где я только не совмещала. Но всегда возвращалась к родным пенатам. Проходите.
Полякова широко раскрыла дверь, и Глаша, войдя в небольшой кабинет, резко остановилась. Девушке показалось, что её ударили под дых, она даже перестала дышать на несколько секунд, не слыша ничего вокруг. Она не могла оторвать взгляд от картины, висящей на стене. Мотив был простенький, сельский, но техника, цветовая гамма и расположение предметов в точности, как на тех двух полотнах, одно из которых она видела в квартире Нефёдовой, второе — в той жуткой комнате, откуда чудом выбралась живой.
Абсолютно тёмное пространство пульсировало острой болью, Анна Михайловна пыталась найти точку опоры для плавающего в тумане сознания, но каждый раз, когда казалось, что взгляд зацепился за что-то реальное, женщина снова проваливалась в беспамятство. Наконец ей удалось выплыть на поверхность. Продравшись сквозь бредовые галлюцинации, она пошарила сухим языком во рту, поискала глазами воду и попыталась понять, что случилось. Лисицына, почувствовав саднящую боль в районе виска, подтянула слабую руку к голове и в тусклом отблеске еле дышащего светом ночника увидела на пальцах кровавые подтёки. Вдруг в память острым углом ворвалось последнее событие, и женщина на мгновенье перестала дышать, судорожно соображая, как подать о себе знак. Но, оглядев бетонную коробку, панцирную кровать и старый вонючий матрас, на котором она лежала, женщина поняла, что в её жизнь вернулся тот кошмар, который она ждала почти каждый день.
Услышав шаги, Анна Михайловна повернула голову к стене и закрыла глаза. Так она пыталась хотя бы ненадолго оттянуть неизбежный момент новой встречи со своим мучителем.
— Здравствуй, — совсем рядом произнёс мужской голос. — Я так скучал. Ты можешь не притворяться, здесь стоит видеонаблюдение. Я следил за твоим пробуждением.
Анна вдруг почувствовала, как предательски стали выбивать нервную дрожь зубы и подрагивать кончики пальцев, сердце, ошалевшее от прилива адреналина, с бешеной скоростью качало кровь и дышать становилось всё труднее.
— Ладно, отдыхай. Я воды тебе принёс.
Анна вздрогнула от прикосновения чужой руки, услышала, как мужчина поставил на стол пластиковую бутылку, потом отошёл, и вскоре послышался хлопок закрываемой двери.
