Наш вечно пьяный начальник отряда, хохол, протрезвел, и его шестерки носились по лагерю, как мухи. Создавали примерно такой же гул и суету, как эти насекомые. Меня заметили на подходе к лагерю.
Повязали.
Отмудохали как следует, для острастки.
Сунули на месяц в карцер. Холодный бетонный мешок с узеньким окошечком под самым потолком. С дыркой параши в одном углу и тоненькой струйкой воды, сочащейся из крана над дыркой. Света, я имею в виду электричество, в этом каземате не было. Полумрак днем и темнота, хоть глаз коли, ночью.
Но мне это не было помехой, честное слово.
Гораздо больше раздражал запах параши. Запах всех предыдущих постояльцев карцера. Через пару дней я к этому привык. Холод меня не мучил вовсе. Что-то произошло с моим телом, со всем организмом. То, что наверняка угробило бы меня человека, было абсолютно безразлично мне нынешнему.
Ночами, во снах ко мне приходил старик-шаман. Приходил и рассказывал истории двух миров. Мира людей и мира духов. Истории вечного, с начала времен, противостояния. Учил пользоваться новыми возможностями. Не знаю, как он это делал, но сны оставались со мной, в отличие от обыкновенных снов, которые поутру забываются. Когда прошел месяц, который я должен был отсидеть в холодном каменном мешке, я уже знал многое о двух мирах. И усвоил, как пользоваться своими новыми возможностями. Я понял, что теперь мне предназначен новый путь. Путь Воина, вставшего на защиту мира и Жизни в этом мире. Знал, что я не один, что те, с кем мы делаем одно дело, не ведают друг о друге, если только судьба не сводит их намеренно. Знал, что Мир один, и сила, стоящая над Миром - одна. Как бы ее ни называли.
Имя этой силе Жизнь.
Мои взгляды на нее изменились всего за месяц. Радикально. Я стал ценить любое ее проявление.
Но до этого я убил. Первый и последний раз убил человека. Точнее, трех… Тех уродов, которые оставили меня умирать, прикрученного к каргачу, вывороченному из болота. Умылся кровью. Попробовал ее на вкус.
Не понравилась.
Как сказал Тимофей, это правильно. Иначе я оказался бы простым перевертышем, не умеющим контролировать себя. И ему, Тимофею, пришлось бы меня убить. Не допустить появления чудовища.
Как-то раз я спросил шамана, почему он выбрал меня. Почему надо мной свой ритуал провел. Ведь полным полно кругом чукчей ихних. Знаешь, Леха, что он ответил? Он сказал, что чем ближе к природе народ - тем труднее ему побороть в себе зверя. Зверь из них вырывался наружу, и они уходили в леса. Навсегда. Хищным зверем, безмозглым чудищем.
А потом…
Короче, потом я вышел. И попал под контроль… госорганов.
Вот такая каша, брат.
Оборотень умолк и вывалил язык, как простая собака, переводя дух. Морда зверюги приобрела унылое выражение.
Отец Леонид молча перекрестился.
Алексей ковырял кончиком ножа землю между носов ботинок.
Первым пришел в себя священник. Прокашлялся и сказал, подняв глаза к небу:
– Рассвело уже. Скоро пойдем?
– Скоро, - ответил Алексей, тоже посмотрев на небо, окрасившееся на востоке нежно-розовым.
Волколак кивнул.
Алексей поднялся, вложил нож в ножны. Снял куртку и, аккуратно сложив ее, убрал в машину. Потом достал пояс. Надел его. И, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал:
– Заболтались мы. Пойду я. Подготовлюсь. - И тяжелыми шагами направился в аллею, по которой они подъехали к дому. Дальний конец аллеи выходил на восток. Туда, где огненным шаром поднималось солнце. Податель благ и Отец Сущего. Подтянул штаны на коленях, сел на землю, поджав под себя ноги. И, глядя на разгорающееся в небе светило, обратился к нему с просьбой: „Отец, Податель благ и Создатель Сущего. Я нечасто к тебе обращаюсь. И вообще нечасто молюсь. Знаю, только слабый умоляет о помощи. Сильный поможет сам, когда увидит, что нужна помощь. Сегодня мне понадобится твоя помощь, Отче. Ибо я не слаб, но сила, противостоящая мне, велика. Не знаю, смогу ли одолеть ее без Твоей помощи. Ибо силен мой нынешний враг. Силен и безжалостен. Ты послал мне подмогу, Отец Небесный. Благодарю тебя. Я сделаю все, что в моих силах. Но прошу: присмотри сегодня за нами. Плоть слаба, и всякое может произойти. Пошли нам свое благословение и поддержку, Податель Благ“.
Охотник почувствовал ласковый солнечный луч, теплой отеческой рукой он коснулся головы и плеч, омывая их родительским теплом. Казалось, что Солнце улыбнулось в ответ на немудреную просьбу Алексея, ласково и ободряюще. Как будто сказало: „Ступай, сыне, делай свое дело. А я не подведу“.
Алексей поднялся, отряхнул штаны, поправил пояс. Постоял несколько минут, подставив лицо ласковым солнечным лучам. Почувствовал, как растеклась по жилам сила солнечного света. Он не старался разобраться в природе этой силы. Просто стоял и поглощал то, что щедро дарил ему Отец Солнце.
