Дошла очередь и еще до одного флакончика. Из него Алексей окропил лежащие перед ним предметы. Лист, веревочку, колышки и шарики. Коснувшись их, жидкость на мгновение вспыхивала, исходя ароматным паром, в котором Олег нюхом волка учуял бобровую струю и корень вороньего глаза. Третий компонент будоражил сознание зверя, вызывая желание скрыться, бежать или что-то делать. Зверь нетерпеливо переминался с лапы на лапу, не решаясь переступить границы защитного круга, очерченного Алексеем, или отвлечь того вопросом, хотя его и снедало любопытство. От запахов трав голова его начала кружиться и в мозгу, в его звериной части, возникало ничем не обоснованное стремление к действию, которое с трудом удавалось сдерживать.
Волколак увидел, как Алексей достал из поясного кармана лист тонкой белой бумаги, положил ее на пол и стал методично разрезать на маленькие треугольные кусочки ножом, который аккуратно извлек из пола. После сложил из них полукруг и тоже окропил жидкостью из пузырька.
Сначала матовая, поверхность листков вслед за этим заблестела, как стекло. Алексей поднял один из обрезков, провел по грани краем ногтя. Удовлетворенно хмыкнул и стал складывать листки стопкой. Те издавали мелодичный звук, будто друг о друга бились хрупкие хрустальные снежинки. Алексей аккуратно сложил обрезки в один из многочисленных карманов на поясе.
– Долго еще? - спросил потерявший терпение волк.
– Теперь, будь любезен, не отвлекай меня. Мне надо найти решение проблемы. Есть два варианта. Первый: сжечь этот дом к псам, залить бетоном площадку и провести ритуал очищения на этом месте. Тут есть огромный минус - на пожар наверняка приедут доблестные пожарные, и тогда силы, которые годами копили здесь злобу, развернутся вовсю.
Второй вариант: неупокоенные души, движимые злобой и находясь долгое время рядом с духом своего убийцы, приобрели столь же пагубные наклонности. Они связаны с ним узами более прочными, чем родственные. Они подпитываются от этого маньяка. То есть от его духа, обреченного скитаться по Земле, пока в аду не потеплеет. -
Алексей усмехнулся. - Значит, нам надо помочь этому… упокоиться. И когда связь загубленных душ с убийцей прервется, они станут свободными и смогут обрести упокоение. Тут я вижу лишь один минус - пострадать можем только мы с тобой. Какой вариант тебе больше нравится?
– Ээээ… - промычал волколак озадаченно. - Подыхать, как собака, конечно, неохота. Но если эти, - энергичный кивок в пространство, - разгуляются среди живых людей, проблем будет гораздо больше. Значит, надо рисковать собственной шкурой. Так ведь?
– А тебе охота? - спросил Алексей, поднимая взгляд на Олега. Глаза его отливали янтарем в свете крошечных искусственных солнц.
– Ну… надо - значит, надо, - проворчал оборотень. - Гая велела помогать тебе. Я и помогаю… - Но подыхать то неохота? Угадал?
– Неохота… - абсолютно честно признался волколак, потупив взгляд. - То-то же и оно. Так что теперь, и это очень серьезно, постарайся меня не отвлекать, - сказал Алексей, вперив взгляд в огромные глаза волка. И у того, и у другого глаза налились янтарным светом. - Понял?
– Угу… - промычал волк и отвел взгляд от пристальных глаз Алексея. Алексей снова уселся в центр круга и прикрыл глаза. Даже сквозь веки они источали свет, похожий на свет Солнца.
Пальцы рук вновь стали сплетаться в удивительные фигуры. Перед ним вспыхивали и гасли рунические символы. Что они означали, наблюдавший со стороны Олег не понимал: как он и сказал, он был всего лишь силой, приданной Всеобщим Духом в помощь тому, кто умнее и искуснее в решении сложных задач. Олег не обижался. Драться ему со школы нравилось больше, чем мудрствовать над книжными страницами. Упоение схваткой значило для него гораздо больше, чем выстраивание сложных многоходовых комбинаций, в которых он был не мастак. Садануть тяжелым кулаком по физиономии противника, услышать треск костей, сомкнуть зубы на глотке врага - вот для чего рождался мужчина, по мнению Олега. И вместе с тем, он признавал право на существование таких, как Алексей. С их хитрыми заклятьями и колдовскими штуковинами.
Тем временем вокруг Алексея соткался кокон из магических рун, светящихся яркими всполохами. Кокон вибрировал и дрожал. Казалось, он жив и дышит. Вибрация постепенно нарастала, по поверхности кокона побежали вспышки ослепительно-яркого света. И вдруг множество лучей ударило во все стороны и, разлетевшись в мелкую золотистую пыль, проникли в коридоры, комнаты и закоулки дома, служившего прибежищем злу.
