Алексей закрыл лицо рукой и прыгнул в дверь, которую снес мохнатым плечом волколак.
И во второй раз за сегодняшний день его ноги коснулись снега. Алексей недоуменно оглянулся и увидел, как позади исчезает призрачный силуэт двери, через которую он попал сюда.
Перед ним стоял волколак, из разинутой пасти зверя клубами валил пар.
– Где мы? – спросил Алексей.
– Не знаю... А что там было? За дверью...
– Там был Тлен. Есть такое заклятье у Высших. Оно, похоже, на труп было подвешено. Вроде растяжки. А ты его активизировал...
– И что было бы?
– Пошли лучше выход искать... А то мы тут либо с голоду околеем, либо дуба дадим. По дороге объясню.
– Есть что объяснить?
– Кажется, есть, – ответил Алексей и двинулся вперед по снежной целине, раскинувшейся сколько хватало взгляда. Снежные торосы громоздились там и тут, под ногами скрипел снег, в небе разливался серый сумрак, как в ненастный зимний день. Солнца видно не было, за облаками, затянувшими небо, не было видно даже размытого неяркого пятна. Алексей почему-то решил, что солнце тут не светит совсем.
Идти было легко. Ноги не утопали в снегу, а, продавив белый пушистый ковер, ступали по тверди.
– Так вот. Ты стронул спусковой крючок ловушки. Я даже и думать не хочу о том, что было бы, коснись нас Тлен. Сгнили бы заживо.
– Но ты же им живой нужен. По крайности – с головой.
– А эту ловушку и не мой знакомый ставил. Это выдумка того, кто сторожит сейчас этот дом. Кто питается накопленной там силой и повелевает духами. Это наш дружок академик. Я так понимаю, что изучать управление стихиями и силами он стал еще при жизни. И, судя по всему, очень глубоко окунулся в стихию Смерти. А после смерти преуспел... Ты этого кадавра разглядел?
– Кого?
– Ну, того гада в комнате...
– А что его разглядывать? Был полудохлый, теперь совсем дохлый.
– Я к тому, что понял ли ты, с чем мы столкнулись? Как сказал бы средневековый алхимик, мы столкнулись с гомункулусом, силой нечистой волшбы созданным и в кадавра обращенным. Очень искусно сделанным кадавом, даже обладающим разумом. Я затрудняюсь сказать, был ли Тлен его последней волей или же это его создатель сделал „коробку с двойным дном“. Хрен его знает. Но факт есть факт. Только что мы чуть не гробанулись. Если бы я не кинул Морозко, то ты бы даже к двери не прикоснулся бы. Не ушли бы мы, в общем... там бы и сгнили заживо. В рекордные сроки.
– Д-а-а-а-а... – озадаченно протянул Олег, – дела...
– Твоя очередь меня просветить – куда нас занесло.
– Я понять не могу, куда. Портал был такой мощный, что воздух до сих пор звенит... Давай отойдем подальше, я тогда определюсь, где мы и где выход.
– Выход там же, где и вход... – задумчиво пробормотал Алексей. – Там же, где и вход... Поворачивай оглобли! – заорал он. – Попробуем обратно на остаточном течении Сил проскочить!
Развернулся и в два прыжка оказался рядом с тем местом, где в воздухе все еще дрожал неясный силуэт двери.
Подскочил, рухнул на колени и стал судорожно шарить по карманам, то и дело матерясь сквозь зубы.
Нашел, полез в карман, достал маленький ножичек из позеленевшей бронзы, размером с ладонь ребенка.
Рванул его из ножен и полосонул себя по запястью с наружной стороны. Слишком боязно было резануть в запале и повредить сухожилья...
Алая кровь брызнула на снег и зашипела на лезвии, впитываясь в потемневший от времени металл.
„Который раз за сегодня уже кровь себе пускает. Истечет на хрен...“ – отстраненно подумал Олег.
Немигающие глаза хищника смотрели на капающую на снег влагу жизни. В глубине его звериной сущности, подавляемая человеческим сознанием, ворочалась мысль, нет, не мысль даже, а алчная потребность – „даром пропадает“. И желтые глаза неотрывно следили за каждой канувшей в снег каплей.
Алексей, не обращая внимания на перетаптывавшегося и сопящего за спиной волколака, подставил сложенную лодочкой ладонь под тяжкие капли.
Шлеп...
Ударилась о кожу первая.
И замерцала, переливаясь багрянцем.
Шлеп...
Еще одна коснулась кожи и, слившись с первой, так же, как ее предшественница, заискрилась-заиграла.
Кап – кап – кап... Чаще закапало в подставленную ладонь. Алексей стал сжимать и разжимать кулак, как во время переливания крови, ускоряя ток в жилах.
„Кажется, он полный псих. И даже не ботаник, как в школе!“
Когда в ладони набралась уже изрядная лужица, Алексей поднес ее к губам...
„Неужто выпьет?“ – ворохнулось в голове волка.
... и стал тихонько шептать над кровью на певучем, незнакомом Олегу языке. Голос из шепота возрос до вполне слышимого, взлетел к крику...
И не успели еще слова древнего напева растаять в морозном воздухе, плеснул кровью на уже едва видимый контур двери.
Очертания ее вспыхнули багровыми искрами, как за мгновения до этого кровь в ладони Алексея, и стали явственно проступать в воздухе. Пара секунд – и над заснеженной равниной в воздухе появилась дверь. Обычная, деревянная дверь. Серая и обшарпанная.
Алексей с тяжким то ли вздохом, то ли стоном – видно, все же много сил отдал вместе с кровью – поднялся, взялся за ручку и потянул дверь на себя.
Напрасно...
Повернул ручку и толкнул дверь – результат тот же.
