( Старая Площадь - резиденция ЦК КПСС, истинное название того места, которое на Западе условно называют Кремлем. (Прим. Солженицына).
( Во время I и в особенности II мировых войн Англия, Франция, США и другие участвовавшие в них демократические страны ввели у себя множество характерных для авторитарных режимов политических и других ограничений, необходимых для ведения войны. И это им в вину не ставят.
( Солженицын в своем наблюдении не одинок. В воскресном выпуске "Лос Анджелес Таймс" от 2 декабря 1986 года было опубликовано интервью с Джин Киркпатрик. Позже, 5 декабря его перепечатала газета "Интернэйшнел Геральд Трибьюн". Говоря об изощренной и многоплановой обезоруживающей дезинформации, которую непрерывно внедряет в миропонимание Запада КГБ, Джин Киркпатрик тоже отмечает сплошную левоориентированность западной прессы:
"Насколько я могу судить, не существует заговора либеральной прессы, но царит атмосфера раз и навсегда усвоенных идей, довлеет синдром под названием 'слева нет врагов', и это ведет к состоянию умов, которое часто граничит с контролем мыслей. ...писатели и репортеры знают, чтo заслужит одобрительный кивок людей их круга, а чтo вызовет подозрение в правом уклоне.
...Возможно, никогда не откроется до конца, сколь много трусливых поступков было совершено из страха прослыть недостаточно прогрессивным"
( Заметим: "а теперь-то еще скорей начнутся"... Где же моральные преимущества рабов тотала перед беспечными гражданами демократии? (Прим. Д. Ш.).
(( Впрочем, это выговаривает он чрезмерно смягченно ("не всегда"). В современных экономических работах доказано, что после мануфактурного периода капитализм - вопреки Марксу - не эксплуатирует рабочих, что главные ценности создаются не трудом рабочих, а умственным трудом - организацией и механизацией. Рабочие же, особенно вследствие удачных забастовок, получают все большую и большую долю продукта, не выработанную ими (Прим. Солженицына).
( Часто - около половины гектара (прим. Д. Ш.).
III. СОЛЖЕНИЦЫН И ЗАПАД
Вы знаете, я немало поездил по странам, выступал - но просто
от страсти: не могу спокойно смотреть,
как они сдают весь мир и самих себя (II, стр. 354).
То, что может сообщить наша страна Западу,
это есть голос из будущего (II, стр. 209).
... я же не вылезал из войны целых три года и могу сказать,
что в наш век без танков, самолетов и снарядов
никаким духом не возьмешь (II, стр. 78).
Итак, господа, я освещаю вам только факты,
я повторяю, мы, живя в рабстве,
только мечтать можем о свободе,
и не свободу критикуем мы,
но как иногда распоряжаетесь вы свободой,
слишком легко отдавая ее шаг за шагом.
Если этот процесс будет продолжаться,
предоставляю вам прогноз (II, стр. 173).
Я не критик Запада, я критик - слабости Запада (II, стр. 254).
Запад, его внутреннее состояние, его перспективы, его взаимоотношения с остальным миром - эта проблематика приковала к себе внимание Солженицына задолго до того, как он был насильственно выдворен из СССР. Солженицына считают главой русского национального направления в спектре антикоммунистической оппозиции. К слову: термины "антикоммунизм", "антикоммунистический" Солженицын то отвергает как слишком узкие и односторонние, то широко использует (хотя бы в своих выступлениях по поводу русскоязычного вещания "Голоса Америки", "Свободы" и "ВВС"). Я полагаю, что Солженицына нельзя назвать главой современного русского национализма, во-первых, потому, что этот национализм крайне разнороден и многообразен в своих течениях. Его отдельные группы взаимно антагонистичны, ими не может руководить один человек. Во-вторых, Солженицын не вождь русских националистов потому, что он ни в какой степени не политик, у него нет партии, он не возглавляет никакого движения. И, в-третьих, он не националист, а, как утверждает он сам, патриот, потому что, никогда не забывая о родном народе, всегда обращен и мыслью и сердцем и к общечеловеческим, и к специфическим западным проблемам. И его размышления об этих проблемах адресованы не только соотечественникам, с которыми он трагически разъединен, так что редко пробивается к сравнительно немногим из них его голос, - его размышления чаще всего адресованы и человеку Запада, и сегодняшнему человеку вообще - без национальных или системных ограничений такой адресованности. Чего же Солженицын хочет от Запада? Мы уже отвечали: Солженицына сплошь и рядом рисуют нам как однодума-экстремиста. Он же упорно зовет к социальному компромиссу - во всех тех случаях, когда компромисс не означает капитуляции перед насилием. Вспомним хотя бы Нобелевскую лекцию (I, стр. 7-23, 1972 г.). На первый взгляд, звучащие в ней рассуждения о компромиссах и о "духе Мюнхена, пропитавшем собой весь XX век", могут показаться взаимно противоречивыми. С одной стороны, Мюнхен для писателя неприемлем. С другой стороны, в его рассуждениях присутствует апологетика компромисса:
