"Да получается так. Никсон недавно сказал такую фразу. Он так сказал, что уже давно не было ситуации, столь близкой к прочному, длительному миру. Вот что-то такое, что-то подобное он недавно сказал. Я должен сказать: оптимизм для меня - ну совершенно непонятный. Видите, здесь обманчиво то, можно ошибиться из-за того, что как будто бы два конфликта, которые угрожали миру, как будто бы затихли - вьетнамский и ближневосточный. Ну, ближневосточный, кажется, делается на серьезных основаниях, дай Бог. Что касается Вьетнама, то конфликт не прекращен, это иллюзия. Если за перемирие погибло вьетнамцев больше, чем американцев за всю войну, - ну какой же это, где ж это прекращен конфликт? Он временно остановлен, и когда нужно будет Северному Вьетнаму, он кончит этот конфликт, захватит Южный Вьетнам. Ну ладно, вот эти две точки остановлены. Но не ими определяются будущие события. Будущие события определяются общим положением дел. Никогда еще, никогда перевес Советского Союза и Варшавского договора над странами НАТО не был так велик, как сейчас. Если до сих пор перевес был в наземных войсках, в танках, в артиллерии, то сейчас, по последним сведениям ваших специалистов, уже и в ракетно-ядерных установках мощь у Советского Союза больше. Вот первый фактор. Никогда еще - второй фактор - Советский Союз и Восточная Европа не получали в таком обилии нужную тонкую технику, которую мы не можем себе сами сделать. Какая насмешка: грозная космическая держава, а в торговле выступаем как последняя неразвитая страна: в тонких вещах нуждаемся, а предложить ничего не можем, кроме сырья, и то подземного, даже хлеба не хватает. Только через торговлю имеем нужное. В-третьих, никогда еще президент Соединенных Штатов не имел такой слабой позиции в переговорах, как сейчас. Он сейчас так слабо поставлен, что не имеет силы указать Советскому Союзу: вот вы не так выполняете старые договора. Ведь вскрылось за последнее время, что договор, общий договор о Западном Берлине, - нарушается восточной стороной? нарушается; несколько раз ездили, выясняли: а как же? а почему же? И - договор о гонке ядерных вооружений тоже каким-то образом нарушился. Ваш президент не имеет сейчас силы потребовать контроля и указать на невыполнение, у него нет сильной позиции для этого разговора" (II, стр. 74, 75).
Итак, для эффективного разговора с тоталитарным партнером нужно находиться в "сильной позиции", а позиция Никсона слаба. Почему? Во-первых, из-за нарушения в пользу СССР военного равновесия - не только в конвенциональных видах вооружения, но "уже и в ракетно-ядерных установках". Во-вторых, из-за угодливости западных фирм, оперативно снабжающих СССР и Восточную Европу всем тем, что им нужно и чего они, по причине своей технологической отсталости и организационной нелепости, сами произвести не могут. Обе эти темы получат дальнейшее развитие в солженицынской публицистике.
Солженицын не хочет военного превосходства своей страны над Западом, ибо знает, что Запад не агрессивен и силы во зло не употребит, а СССР с его органическим экспансионизмом глобально опасен. За это советские средства массовой информации окрестили Солженицына "литературным власовцем". Это понятно. Но как ухитряются эмигранты и диссиденты приписывать Солженицыну изоляционизм и антизападную позицию - непостижимо.
Интервью заканчивается истинным панегириком Америке, хотя и не лишенным серьезных опасений за ее будущее:
"- В чем вы видите роль Соединенных Штатов в сегодняшнем мире?
