Когда прибежала Татьяна Ивановна, околоплодные воды у нее уже отошли.
А та первым делом выгнала из комнаты, превратившейся в филиал родильного отделения, взволнованного и перепуганного стонами Снежаны Вениамина Абрамовича. И безапелляционно заявила ему, что ни в какую больницу ее везти не позволит!
- Еще чего! - сказала она ему. - Ты что, хочешь, чтобы она прямо посреди дороги родила?!.. Сама справлюсь! Я у твоей мамки, между прочим, тебя в этом самом доме принимала! Или забыл?!.. Бабе, когда она рожать собралась, любая суета только помеха. Ей, как кошке, лишь бы уголок был потемнее да поукромнее! А все остальное она сама сделает! - Татьяна Ивановна вытолкала его взашей и пошла мыть руки. - Ты, Веня, иди лучше валерьянки прими! И успокойся! - сказала она. - Да смотри, чтобы носа сюда никто не показывал! И сам в том числе! Пока я не позову!
Вернувшись, Татьяна Ивановна задернула шторы на окнах, а потом зажгла свечи. И в комнате воцарился уютный полумрак…
Между схватками Снежана лежала на боку, отдыхая. А когда ее прихватывало, опять вставала на четвереньки.
- Молодец! Умничка моя! - нахваливала Снежану Татьяна Ивановна, разминая ей поясницу. - Все правильно делаешь! Ты только дыши, милая, не забывай! Дыши! Помедленнее да поглубже!
Снежана старалась не пускать в голову мысли о том, что схватки никогда не прекратятся. Убеждала себя не бояться очередного приступа, не зажиматься, иначе боль может усилиться многократно! А когда опять накатывало, словно становилась другим человеком. И хотела только одного - чтобы схватки поскорее окончились!
- Дыши, милая, дыши! - повторяла Татьяна Ивановна. - Ребеночку твоему это сейчас нужнее всего! Ему, ведь, ой как трудно сейчас! Тебе трудно, а ему во сто раз труднее! А ты помогай ему! И не думай ни о чем! Для родов мозги не требуются! Тело само все сделает! Ты только ему не мешай!
Снежана цеплялась за ее голос, как утопающий за соломинку! А тело само все делало. То тряслось от напряжения, то раскачивалось. То дышало, то кричало, то тужилось. И еще много чего делало. По нужде. И, слава Богу, что никто, кроме Татьяны Ивановны этого не видел. А, впрочем, ей было уже все равно! Только бы схватки поскорее окончились!..
А они слились с такими ошеломляющими потугами, что Снежана даже не поняла, что кричит изо всех сил. Между тем, всё происходило так стремительно, что уже на следующей схватке она почувствовала сильное жжение в промежности.
- А вот и мы! - воскликнула Татьяна Ивановна, увидев, как прорезывается головка младенца, и, помогая ему. - Здравствуй, миленький! А мы тебя уже заждались совсем с твоей мамочкой!..
Оставаясь на коленях Снежана, приподнялась на руках, переводя дух… Выпрямилась. Привстала. И тут же почувствовала новую потугу.
Р-р-раз!
Невероятное облегчение!!!
Малыш выскользнул из нее прямо в ладони к Татьяне Ивановне!
Снежана обернулась и увидела, что он лежит у нее на руках и шевелит ручками.
- Мальчик! - сказала Татьяна Ивановна и принялась очищать ротик и носик новорожденного. - Имя-то придумала, аль нет еще? - спросила она.
- Георгий, - ответила Снежана слабым голосом не в силах оторвать взгляда от маленького розового тельца сынишки.
- Егорий, значит! - улыбнулась Татьяна Ивановна. - Хорошее имя! Победоносное!
- Моего папу так зовут… - осторожно прилегла на кровать Снежана.
- А Егоркиного отца как кличут? - спросила Татьяна Ивановна. - Как по батюшке величать нашего богатыря?..
- Владимирович… - тихо сказала Снежана.
- Ну что же, Георгий Владимирович, пожалуйте к мамке своей! - сказала Татьяна Ивановна и подала малыша Снежане. - На-ка, покорми его грудью, дочка! Это лучшее средство для родильницы, чтобы в себя придти после родов! А уж для мальчонки-то, вообще, сейчас самое главное!..
Снежана взяла сына и приложила его к груди. Егорка похлопал глазками и поймал ее взгляд. И она утонула в его бездонных карих глазах, позабыв обо всем на свете…
На часах было семь вечера. Двадцать второго июня тысяча девятьсот тридцать девятого года.
…Это произошло совершенно незаметно. Во всяком случае, для Владимира. Хотя со стороны, скорее всего, выглядело иначе.
Как бы то ни было, все свободное время он теперь проводил с Машей.
Они встретились в начале февраля на вечеринке у Серовых по случаю досрочного присвоения Анатолию очередного воинского звания комбриг…
Долго искать Серовский дом Владимиру не пришлось. Восьмиэтажное здание на Лубянском проезде, с арками и колоннадой вдоль верхнего этажа, как-то сразу бросилось ему в глаза, когда он вышел из автобуса. Именно так, солидно и даже шикарно, и должно было выглядеть новое жилище Анатолия Серова! Героя Советского Союза! Любимца всей страны!
Дверями тоже ошибиться было невозможно. Потому что они были распахнуты настежь. А на лестничной площадке дымили папиросами боевые друзья Владимира. Он вышел из сетчатой кабины лифта, и тут же попал в их крепкие объятия.
Посыпались приветствия, хлопки по плечам и веселый смех. Улыбающийся Владимир не успевал пожимать руки и отвечать на вопросы.
