– У людей случаются всякие проблемы, мы стараемся помочь в сложных ситуациях, – аккуратно ответила я.
– А если человек пропал? – продолжил Валентин.
– Нужно узнать подробности, – сказала я. – Когда он исчез?
– Десять лет назад, – пояснил Брагин.
– Мы ведем речь о взрослом? – уточнила я.
– Проблемный ребенок. Он постоянно убегал из дома, – после короткой паузы сообщил Валентин. – Да, да, можете ничего не говорить, понимаю, наверняка паренек мертв. Я говорю о сыне очень близкого мне человека, который до сих пор не может осознать, что наследник умер, и все еще пытается его найти – ходит к экстрасенсам, гадалкам… Глупость страшная, эти «специалисты» только деньги вымогают. Вы можете доказать, что мальчик умер?
– Никогда нельзя терять надежду, – ответила я. – Возможен ведь вариант, что подросток просто сбежал из семьи и сейчас где-то живет счастливо. Да, можно попытаться найти какие-то следы, но гарантии, что мы стопроцентно узнаем судьбу пропавшего, нет. Очень уж много времени с момента его исчезновения прошло. Хотя… Знаете, иногда не удается ничего выяснить о том, кто буквально пару часов назад куда-то ушел.
Дверь кабинета снова открылась, на сей раз вошла помощница.
– Извините, Валентин Юрьевич, в приемной Михайлов, говорит, что ему назначено.
– Через секунду приму его, – кивнул шеф.
Секретарша удалилась.
– Вам лучше приехать в наш офис, – сказала я, – вот визитка. Позвоните предварительно, чтобы Вульф оказался на месте. Не знаю, получится ли успешно справиться с решением вашей задачи. Но мы не экстрасенсы, не гадалки, никогда не разводим людей на деньги.
– Обязательно приеду, – пообещал Валентин. – Пойдемте, провожу вас до лифта.
– Не надо. Вас же человек ждет. Прекрасно сама найду выход, – остановила я Брагина и поспешила к двери.
– Евлампия, – окликнул меня хозяин кабинета.
Я обернулась.
– Не люблю сплетничать, но в данной ситуации должен сказать. По-моему, Елизавета Волкова от всей души ненавидела Наталью и завидовала ей, – тихо произнес глава российского отделения «Вукс». – Как-то раз на вечеринке, которую мы в честь дня рождения фирмы устраивали и куда были приглашены Рыльский с Наташей и Никита с женой, я случайно услышал беседу Вадима с Лизой. Стоял в нише между окнами, а они расположились неподалеку. Боксер сердито сказал: «Знаю, что ты с детства ненавидишь нас, меня и Натку. Хотя она для тебя сейчас много хорошего делает». – «Да? – зашипела Елизавета. – А помнит, что когда-то она сделала плохое?» И тут к ним кто-то подошел, они мигом сменили тему беседы.
– Вот как? Лиза знает Рыльского и Якименко с детства? – заинтересовалась я. – Думала, она встретилась с ними, став невестой Никиты.
Валентин пожал плечами.
– Это все, что я слышал. И еще. Елизавета очень хотела, чтобы Никита заключил с нами контракт. Прямо очень. Не стану вам рассказывать, как она меня обхаживала, просто поверьте: Лиза была готова ради подписания с нами договора буквально на все. Как бы ужасно это ни звучало, смерть Вадима открыла перед Никитой новые возможности и путь к большому заработку.
Выйдя из офиса «Вукс», я соединилась с Максом, коротко рассказала ему о том, что узнала от Брагина, и пошла к машине, засовывая трубку в карман. А она вдруг взорвалась звонком, на дисплее высветился домашний номер. Я занервничала и ткнула пальцем в экран, прикидывая, что случилось. Макс на работе, Киса в садике, у меня все в порядке. Может, что-то с Романом Борисовичем? Аспирант Юрий, безостановочно слушающий песенку про козочек и барана, наконец-то впал в агрессию и накинулся на академика?
– Алло, – пропела Алевтина, – говорите.
– Вы мне звонили? – осведомилась я.
– Да, да, да, – обрадовалась Аля. – Пять минут назад был вызов от какой-то женщины. Она сказала: «Лампа, скоро приеду обмерять мопсов, примерно через час буду у вас». И сразу бросила трубку, я ничего не успела у нее спросить. Даже толком не поняла, о чем речь. А вы-то хоть знаете?
Я ощутила досаду.
– Это Анюта, дизайнер собачьей одежды. Но она должна прибыть вечером. Сейчас попытаюсь связаться со странной девушкой.
Не успела я окончить беседу с Алевтиной, как ко мне прилетела эсэмэска: «Лампа! Изменение расписания, уже еду к вам. Ждите минут через пятьдесят. Нюся».
Дозвониться до дочери Инги Федоровны оказалось невозможно, она не отвечала. Я села за руль и, говоря про себя: «Не стоит злиться, вероятно, у Бункиной-младшей есть веская причина так поступить, она вовсе не плохо воспитанная эгоистка, которая рушит людям по своему желанию планы на день», выехала на проспект.
Навигатор обещал, что я доберусь до дома за полчаса, и, вот уж удивление, не обманул. Не попав ни в одну пробку, я неслась по магистралям, тихо радуясь удаче, и успела очутиться в своей прихожей за пять минут до звонка в дверь.
– Вы ведь Лампа, да? – весело спросила прехорошенькая брюнетка с большой сумкой в руке. – Мама вас очень точно описала: худенькая, прямо прозрачная, волосы светлые, короткие.
Я заставила себя улыбнуться.
– Все правильно, вы приехали по адресу.
