— Кто вы такие и что вам тут нужно? — раздался с высоты ворот тяжкий голос. Снегурочка, морщась, взглянула из-под ладони.
Дед Мороз, отделившись от поезда, прошел вперед, на свободный снег. Он двигался величаво. Поклонился, резво повернулся к ряженым и взмахнул руками.
— Сно! Вым! Го! Дом! — прокричали все, повинуясь взмахам.
Дед Мороз со сладкой улыбкой кивнул им и, оборотясь снова к прожекторам, отставил изящно ногу и ловко развернул свиток. Загрохотал его голос:
Наступила тишина.
— На ваш счет не поступало распоряжений, — произнес наконец тот же голос и равнодушно смолк.
— Все здесь, все здесь, — заторопился, заюлил Дед Мороз. — Все, все документики здесь. И распоряжение, и разрешение, и график согласования, и все, что душа только просит-желает! Берите, миленькие! Берите!
И он, лебезя и счастливо смеясь, подтанцевал к самым воротам. Прожектора, скрипя, толчками подвигались за ним. У ворот Дед умилительно встал на цыпочки, помахивая и маня бумагами. Ворота молчали. Потом что-то лязгнуло наверху и пошло свешиваться. Это была клешня на цепи, живая, цапающая воздух, покрытая проволочными волосами. Сорока издала долгий колодезный звук… Клешня спустилась до Деда Мороза. Он вложил в нее бумаги, и она тут же вознеслась в высоту. Дед немного отошел от ворот и повернулся.
— Пляшите же! Пляшите! — прошипел он яростно, на миг показав из-под сладкого своего лица другое, полное муки.
Броня паровоза осыпалась тысячью цветных огоньков, заполоскались флажки и воздушные шарики, и вслед за этим полились звуки рождественской шарманки, которую вращал на паровозе Волк. Хоровод героев с притопами и прихлопами двинулся по кругу.
И те, кто был на снегу, и те, кто вылез на крышу, ударились в пляс. Кто шел вприсядку, кто старался на месте, кружась, вертясь и подпрыгивая. Треснули и посыпались фейерверки. Зажигательнее всех выплясывал Дед.
— Ай, молодцы! Ай, дружочки! Вот еще! И добавь! И поднажми! — кричал он и заливался радостным смехом.
