Но они так и не услышали бабушкину угрозу, потому что уже спускались и ветер унес ее слова. Бетти была благодарна ветру за то, что он свистел в ушах и все заглушал. К бабушкиной ругани она привыкла, с этим можно было справиться. Но к ее испугу и отчаянию – нет. Это сердило Бетти. Даже не так – наполняло яростью. Именно ярость ей и была сейчас нужна, чтобы отмести страхи и сомнения.
– Бетти, – позвала Флисс, стараясь не отставать. – Подожди!
Бетти продолжала спускаться. Она быстро ступала широкими шагами, так, чтобы кровь стучала в ушах и добавляла ей ярости. Делала храбрее.
– Бетти! – взмолилась Флисс. – Скажи что-нибудь. Почему у тебя такое лицо? О чем ты думаешь?
– О разном, – хмуро ответила Бетти, стараясь привести в порядок разбегающиеся мысли. – Но знаешь что? Кем бы ни были люди, которые забрали Чарли, – они еще пожалеют, что связались с нашей семьей.
К тому времени, когда они добрались до гавани, у Бетти чуть не отмерзли нос и пальцы. Сунув руки в карманы кофты, чтобы согреться, она дернулась от прикосновения мокрого носика и щекочущих усов. Бетти совсем позабыла про Прыг-скока. Она почесала крыса за ушками – было приятно ощущать его мягкое тепло.
– А где ваша лодка? – спросила Агни.
Ее голос, раздавшийся из пустоты, заставил Бетти резко вздрогнуть. Шаги Агни были бесшумными, как падающий снег, и сложно было понять, рядом она вообще или нет.
Бетти посмотрела вдаль, за ряды лодок. Одни – ветхие и обшарпанные, другие – ухоженные, выкрашенные в яркие цвета.
– Вон она. – Бетти показала на небольшое рыбацкое суденышко. – Зеленая.
– «Дорожная сумка», – прочитала Агни красиво выведенную на борту надпись, когда они подошли поближе. – Что такое дорожная сумка?
– Волшебный предмет, который может перенести тебя куда угодно. Или к кому угодно, – с грустью ответила Бетти.
Она взялась за швартов и потащила его на себя, подтягивая лодку к причалу.
– Волшебный… как матрешки? – спросила Агни. – У вас когда-то был такой предмет?
– Когда-то был. – Бетти отвела взгляд. Как отчаянно она желала, чтобы под рукой сейчас оказалась бабушкина потертая ковровая сумка! Но они давно ее лишились, и, желай не желай, теперь ее уже не вернуть. – Больше нет.
– Все равно забавное имя для лодки.
Бетти пожала плечами:
– Не забавнее, чем «Морской узел». – Чтобы сменить тему, она кивнула на развалюху, которая покачивалась на воде по соседству. – Или чем «Лето любви», как у того розового чудовища.
– Хорошее имя! – запротестовала Флисс.
Бетти хмыкнула, продолжая подтягивать канат:
– Еще бы оно тебе не нравилось.
Лодка подплыла ближе – до нее оставалось всего полшага.
– Флисс, ты первая, – скомандовала Бетти.
Флисс взошла на борт и – как всегда – схватилась за горло в мгновенном приступе тошноты. Бетти почувствовала холодное дуновение, когда мимо проскользнула Агни, а потом сама забралась в лодку.
Флисс плюхнулась на скамью и уставилась вдаль, глубоко дыша.
– Что с твоей сестрой? – спросила Агни, когда Бетти открыла рубку и закинула туда мешок. Потянуло легким запахом рыбы, который никакая краска не могла заглушить.
– Морская болезнь, – ответила Бетти. – Ей достаточно посмотреть на лодку, чтобы позеленеть.
– Но мы еще даже не отплыли.
– Ты, видно, на воде чувствуешь себя как дома? – огрызнулась Флисс.
– Я из семьи рыбаков, – объяснила Агни. – Наверное, на воде я провела больше времени, чем на суше.
– Хорошо, – сказала Бетти. Ей на руку капнула вода, которая явно стекала с девочки. – Лучше иди сейчас в рубку и погрейся. Флисс, помоги мне запустить двигатель.
Сестры принялись таскать уголь из трюма и кидать его в топку. Угольная пыль летела в лицо, заставляя чихать, а пальцы быстро стали черными. Мгла слегка рассеялась, но в гавани по-прежнему не было никаких признаков жизни. Вскоре из трубы повалил пар. Бетти свернула канат и зажгла фонарь на носу, хотя туман все равно застилал обзор.
– Флисс! – позвала Бетти. Она зашла в рубку и встала за штурвал. – Ты идешь?
Флисс со страдальческим видом кивнула, последовала за Бетти и села на деревянную скамью, подложив под себя подушку. Подушка была клетчатая, как и шторки: сестры настояли на этом, чтобы сделать лодку повеселее, когда папа покрасил ее и отремонтировал.
Бетти повернула половинку матрешки, и Агни снова предстала их глазам. Незримое и молчаливое присутствие девочки наводило на Бетти больше страха, чем она готова была признаться. Когда Агни перестала быть невидимой, Бетти почувствовала себя немного лучше. Девочка была очень, очень тихой – нетрудно вообразить, что она может исчезнуть и без помощи волшебных матрешек.
Агни втиснулась в рубку и села напротив Флисс. Лодка медленно пропыхтела вдоль гавани и направилась в ночь.
– Интересно, бабушку уже нашли? – пробормотала Флисс, обращаясь скорее к самой себе.
– Сомневаюсь, – ответила Бетти, вглядываясь в туман. Пальцы крепко сжимали деревянный штурвал на повороте. – Она бы тогда сразу побежала в гавань, за нами.
Флисс откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза:
– Ох и влетит нам, когда вернемся.
