То, что бай Цико выжил, само по себе является в известной мере чудом. Он рано лишился отца и совсем ребенком ушел из родопской деревни Арда. В поисках пропитания отправился в Пловдив. Но ведь не хлебом единым жив человек — и он стал ремсистом. Вскоре его арестовали. Он бежал. Девять лет он проводит то в подполье, то в тюрьме (в то время приговор к двадцати пяти годам заключения был большой честью), то на родине, то в Греции. Правда и тюрьма ему пошла на пользу: там он занимался своим образованием. После нападения гитлеровцев на Советский Союз начался его долгий путь по Родопам. Он стал одним из организаторов отряда имени Антона Иванова. Потом он — в отряде имени Георгия Бенковского. В бою на «Конской» был ранен, но уцелел.
Бай Цико, секретарь партийной организации бенковцев, шел к людям с открытой душой и добрым сердцем. Он любил свою работу и был счастлив, что избрал такой трудный путь в жизни. Любил свою винтовку и называл ее Пенкой. Любил свою манерку, и для нее у него нашлось имя — Минка...
Помню, стояли сильные морозы, нос не высунешь из землянки, а бай Цико спешил с баклагой и манерками к источнику: сегодня он был дежурный водонос. Мы называли его водочерпий! Принесет воду и предлагает: «А ты не забыл попить?» Ты только что пил — все равно не отказывайся! Он будил даже спящего: «Выпей сладкой водички!» Тому не до воды, он отворачивается, что-то бормочет. «Послушай, тебе же хочется пить, но ты сонный и не понимаешь этого. Выпей!» Тот только машет рукой и пьет.
Песни он любил, как людей. Один блокнот он уже исписал и мелким, убористым почерком заполнял второй. Каких только песен там не было: болгарские, русские, сербские, французские, греческие, итальянские, турецкие, арабские... и даже на языке эсперанто. Он пел их сам, учил других и даже дирижировал хором.
Гошо научил его одной нежной, протяжной песне (не помню, то ли арабской, то ли еврейской), у которой был тяжелый, отрывистый припев с ударением на каждом слоге: «Ко-тел ма-ра-бу». Вскоре бай Цико переделал это в «Ко-тел с ба-ра-бой»[118], и хор мощно, увлеченно исполнял его вариант песни. В ответ на аплодисменты бай Цико раскланивался всегда очень скромно. Чудесную программу он подготовил ко дню Парижской коммуны.
А теперь о нем расскажет еще и Максим: «Вряд ли во всей стране найдешь такого библиотекаря. Прежде чем получишь от него новую книгу, выслушаешь целую лекцию о том, как беречь книгу, как читать ее и когда вернуть.
— Книга что живой человек, — говорил он, — береги ее от сырости, а то она может схватить тяжелую болезнь и пропадет, а другую взять неоткуда. Я ценю ее даже выше человека, потому что одной человеческой жизни не хватит, чтобы собрать столько ума-разума, сколько содержится в ней... Так что береги ее как следует...
Не дай бог было потерять книгу! Он так тебя проработает на собрании, так пропесочит, что места себе не найдешь».
«А что, у этого человека не было никаких недостатков?» — спросите вы. Почему же? Иногда он проявлял некоторую ограниченность, был склонен к сектантству, что ли. Но ведь сектантство сектантству рознь. Сектантство может защищать чистоту коммуниста, а может и оправдывать тупость, умственный разврат, угодничество. И даже если мы в чем-то не соглашались с бай Цико, то всегда чувствовали чистоту его побуждений...
Потоки и реки текут вниз. Человеческие потоки способны подниматься вверх, чтобы слиться в реки на вершинах гор. На Баррикады стекались потоки со всего Центрального Среднегорья.
Первая чета формировалась в сорок втором, около Стрелчи, главным образом из стрелчан. Командиром ее был Святой Петр. Следующей осенью в бою погиб комиссар четы Танчо Шотлеков. Приток новых бойцов в чету продолжался.
В сорок втором к западу от Панагюриште начинает действовать еще одна чета. В сорок третьем две эти четы образуют отряд имени Георгия Бенковского. После нескольких операций он быстро приобретает популярность. Потом он временно объединяется с одноименным отрядом ихтиманцев. Однако после героического боя на «Конской», где погибли командир Марин Христов (обаятельный молодой человек! Как о нем говорили!), Ралчо Сапунджиев и многие другие, уцелевшие разбрелись по разным сторонам, и лишь некоторые из них пришли на Баррикады.
В селах на равнине — Старо Железаре, Церетелеве и других — тоже появились подпольные группы. В сорок третьем Кара объединяет их и ведет в горы.
В октябре 1943 года отряд был сформирован. Тридцать партизан выбрали командиром Кару, а политкомиссаром — Ильо.
