Эйб закрыл свой креветочный ларек в три часа дня, и я с закрытыми глазами знала маршрут, которым он вернется домой: вверх по Темз-стрит до Лондонского моста, потом на север по Фиш-стрит до Монумента, и наконец, подъем на запад по Грейт-Истчип к церкви Св. Павла. Не желая находиться слишком близко к Биллингсгейту или к Олд-Бейли-Корт, я выбрала промежуточный вариант и прислонилась к ограде запущенного церковного двора возле Бадж-Роу, набросив шаль на голову. Я пришла туда к трем часам в надежде, что он соблюдает свой обычный распорядок и не пойдет в таверну Даркхауса выпить кружку эля или на верфь, чтобы послушать людей, которые вслух зачитывали газетные новости. Я следила за потоком людей, идущих на запад, и в двадцать минут четвертого едва не пропустила его усталую, сгорбленную фигуру, бредущую по другой стороне улицы. Я быстро побежала туда, на ходу увернувшись от тележки, и без всяких приветствий увлекла его в темный переулок. Там я поднесла палец к его губам, и его глаза округлились. Я отвела его на замощенный двор – тихое местечко с одиноким деревом посредине, со всех сторон окруженное задворками домов из красного кирпича.
– Бесс… – начал он, но я шикнула на него и снова накинула шаль на голову.
– Я не могу оставаться в городе, – сказала я. – Я пришла сказать тебе, что ухожу сегодня ночью. Мне жаль, что так получилось.
– Значит, девочка с тобой?
– А ты слышал?
– Кто только об этом не слышал! Бесс, об этом пишут во всех газетах и болтают на каждом углу. Элизабет Брайт, няня маленькой девочки, похитила свою подопечную. Об этом говорят по всему Биллингсгейту! Грузчики спрашивали меня, правда ли это; они не верили своим ушам. «Твоя Бесс украла ребенка?» Я не знал, что и сказать. Я даже не мог спать. Ее не было с тобой, когда ты пришла домой той ночью, верно? Ты была одна.
– Нет, не одна. Девочка пряталась в спальне.
Эйб надул щеки, резко выдохнул и покачал головой.
– Ты играешь в опасную игру, девочка. Где ты была с тех пор?
– Мы были у Кезии. Но сегодня ночью я ухожу оттуда на ферму в Ламбете. Мой друг Лайл помог мне. Я встречусь с ним на Вестминстерском мосту, и он отведет меня туда. Его сестра работает там молочницей, и она нашла работу для нас с Шарлоттой.
Он снова покачал головой.
– Надеюсь, вас не поймают, потому что все ночные сторожа ищут вас. И еще один малый, вроде как сыщик. Он побывал у нас не менее трех раз, колотил в дверь и хотел знать, вернешься ли ты, чтобы повидаться со своим стариком. Больше всего я боялся, что ты вернешься, когда он будет у нас.
– Я знаю, что он охотится за мной, но он не найдет нас, если на свете есть хоть какая-то удача. Вот. – Я порылась в кармане, где держала остатки денег, и протянула ему три шиллинга. Он начал возражать, но мы оба знали, что это бесполезно и что ему так или иначе нужны деньги. Помолчав, он вздохнул и положил их в карман.
– Я пришлю еще, когда смогу, – пообещала я.
– Господи, только будь осторожной.
– Я осторожна, не так ли? В ту ночь, когда я вернулась, она была рядом со мной, и ты этого не заметил. Если бы только мог познакомиться с ней, Эйб! Ты бы сразу полюбил ее.
Он показался мне очень старым; морщины вокруг его глаз резко углубились.
– Это неправильно, Бесс. Лучше бы ты не делала этого. Посмотри, какую кашу ты заварила. Не лучше бы ей было оставаться в уютном гнездышке, где она выросла? Что за жизнь ты можешь ей дать? Тебе следовало оставить ее там, где она была.
Я ощутила мгновенный приступ ярости.
– Она жила с матерью, которая не любила ее и не хотела знать! Она жила как в тюрьме, Эйб. Она никогда не выходила на улицу. Может быть, я могу иметь один шиллинг за душой, но
– Само собой, девочка, но ребенку нужен еще и отец. На что ты собираешься жить?
– Я уже сказала: Лайл нашел работу для нас обеих. Девочка уже достаточно взрослая, чтобы работать. Господи, да ты сам приставил меня к лотку после того, как умерла мама; какая тут разница? Все это время у меня был только ты, и у нас все получалось, верно?
Он снова покачал головой. В этот момент одна из крашеных дверей на площади отворилась, и вышла служанка с мусорным совком. Она жестко посмотрела на нас, высыпала совок на мостовую и задержалась с уходом в дом. Я представила, как мы выглядим: двое бродяг в поношенной одежде, которым здесь нет места. Я с вызовом посмотрела на нее, отвернулась и повела Эйба обратно в переулок.
– Сейчас мне нужно уходить, но я хочу сказать тебе, что у меня все в порядке, и мы снова встретимся… ох, не знаю, когда мы встретимся, но это обязательно произойдет.
