— Нет уж, — сказал Аббат, — как бы ни любил Господь щедрых на дары, выдавать секреты Каны мы не можем. В конце концов, и Иисус на брачном пиру в Кане оставил Свой секрет при Себе, не правда ли?
Мой взгляд случайно упал на пробку, которую Аббат держал в руке. К ужасу своему, я отчетливо увидел на ней штамп с надписью «ШАТО ФИЖАК». Однако мисс Сойер закончила интервью, так ничего и не заметив, за что я молча вознес благодарственную молитву.
Потом Аббат поздравил меня с удачным вмешательством. По дороге в свой кабинет он спросил:
— Это было «Фижак», да?
Я кивнул.
— Приятное на вкус, немножко отдает ежевикой и фисташками. Дивный букет. Вероятно, урожая восемьдесят второго года.
— Я вижу, научные исследования и опытные разработки отца настоятеля приносят плоды, — сказал я. — По какой же цене продается бутылка «Шато Фижак» восемьдесят второго года?
— Дороже, чем бутылка «Каны» восемьдесят второго года, уверяю вас. К тому же его не так-то просто достать. Правда, в Чикаго у меня есть знакомый, у которого еще осталось несколько бутылок меньше чем по две сотни за штуку. У него даже есть немного вина шестьдесят первого года.
В кабинете Аббат увидел на линолеумном полу лужицу пролитого «Фижака» и нахмурился:
— Вот это я и называю грехом.
Он налил остаток вина из бутылки в бокал и протянул его Филомене.
— Восхитительно! — сказала она. — Вы бесподобно сыграли роль официанта, ведающего винами, брат Зап.
— Благодарю, — ответил я, — но вряд ли подобная долгосрочная стратегия окажется эффективной. Мы получили заказы на миллион бутылок. Если мы и впредь будем разливать вино стоимостью в двести долларов по бутылкам, которые продаем по восемь зеленых… — я потянулся за Аббатовым калькулятором, — то наша чистая прибыль составит… минус сто девяносто два миллиона долларов. Конечно, только у вас есть степень магистра в области управления частными компаниями, но такой план торговых операций не кажется мне блестящим.
Аббат явно ужаснулся:
— Отдавать мой «Фижак» людям, которые покупают вино по восемь долларов? Numquam![15]
— Ни в коем случае! — Филомена застенчиво улыбнулась Аббату. — Самое лучшее вы приберегаете для себя!
Оба захихикали так, что это вызвало у меня раздражение.
— Что же в таком случае, — спросил я, — мы планируем подавать гостям на свадьбе?
— Чилийское вино, — сказал Аббат. — То вино, за которым вы собирались лететь, когда брат Дипак изменил ваш маршрут.
Опять он за свое!
— Вы хотите сказать, когда Брокер Наш Небесный передал информацию относительно компании «Эппл»?
И тут, стремясь предотвратить жаркий богословский спор, вмешалась Филомена.
— Нельзя торговать только чилийским вином, — сказала она. — С точки зрения потребителя, привлекательность «Каны» состоит в том, что монахи именно здесь выращивают и давят виноград, а потом разливают вино по бутылкам. Если на этикетке будет написано «Произведено в монастыре Каны», то, согласно букве закона, мы должны делать вино здесь.
— Вот именно! — сказал я. — А это значит, что нам необходимо новое оборудование для производства вина. Нашего собственного вина. Вина без ржавчины. Без оранжевого оттенка.
— Частности! — надменно произнес Аббат. — Мы будем разливать по бутылкам чилийское вино и немного своего — только совсем немного, чтобы не портить букет.
— Хорошо, но нам все равно нужно новое оборудование! — сказал я. — Мы положили на свой счет деньги, выплаченные за миллион бутылок вина. Теперь мы должны поставить миллион бутылок. Хоть чего-нибудь!
Аббат неохотно согласился выделить средства на новое оборудование для разлива вина по бутылкам, хотя он, по-видимому, уже утратил интерес к любому вину отечественного производства. В то время все его помыслы были сосредоточены на других проектах. Строительные работы в его президентских апартаментах были в самом разгаре, и теперь он, как это ни прискорбно, стремился к осуществлению еще более грандиозного плана.
После репортажей в средствах массовой информации к нам еженедельно приезжали десятки посетителей, просивших показать им винодельни и, само собой, покрытую снегом «гору Кана». Брату Джерому, недавно назначенному директором по связям с паломниками, удавалось с успехом морочить им голову. Тем временем Аббат увидел в экскурсантах новый потенциальный источник дохода. Они с Эллиотом строили планы возведения горы Кана в натуральную величину.
— Раз уж они приезжают, — заметил он, — можно ее и соорудить.
