Когда в голове ни прозы, ни розы,ни строчки рифмованного бла-бла,бегу до последнего паровоза,считаю встречные купола.Пасхальный благовест слух пронзает,весна рождает себя сама,а я кидаюсь в вагонов стаюи вот мелькают уже дома,и акведуки, и светофоры,рассвета дымка и плоть полей.Я доберусь до конца нескоро,дорога вязкая, точно клей.Зигзагом ходит, петляет ниткой,уводит в серые тополя.Сползает ночь по стене улиткой,за юбку колокол теребя —шестое чувство, прозрачный кокон,гнездо апрельской моей души.Под звонкой ложечкой станет цокатьстальная конница Госпожи.О, Матерь Божья, Святая Дева,Царица вышнего, Мириам,поймай нас в нерукотворный невод,в свой тихий присноблаженный храм.<p>Баланс белого</p>Хочется соблюсти баланс белого,не обвести кого-то мелом,не усугубить напряжённую обстановку,быть лёгкой и звонкой,любить.Возлюби врага, как самого себя.И тогда, архангелы радостно вострубят:был человек – враг,а теперь навстречу делает шаги протягивает веточку резеды,чтобы вылечить от червоточины и беды,от пустого навета, от липкой смолы обиди подуть туда, где болит.<p>Корень страха</p>Если бы я о тебе написала, ты бы меня не прочёл,но я обхожу стороной идеалы и говорю про пчёл.Бабушка хлебушек в мёд макает, из памяти не стереть.Рвётся верёвочка бельевая, падает в хлорку смерть.Пододеяльником и простынкой, тёплым цветастым платком.Бабушка дяде приснилась: «Сынко, плачешь опять, по ком?»Вечер невесел, в квартире гробик, я с ней сижу одна.Память скребёт меня и коробит, точно в тот день война,спряталась в платьице в шифоньере, сшитое мной из штор.Господи, я ведь с рожденья верю в штиль роковой и шторм.Снег рассыпается белым прахом, март, гололёд, тоска.Я здесь нащупала корень страха, выросший из ростка.Вот и теперь о тебе, пожалуй, не напишу, не жди.Я не тебя в эту жизнь рожала и прижимала к груди.<p>Музыка</p>ты обо мне звучал не обо мнесмотрел вперёд и под ноги под сердцеа пруд пруди в канаву обмелелпосеребрел как в судный день Освенцим
