Но есть здесь еще и нечто другое, заключенное в последних фразах. Осужденный на вечные муки просит Авраама послать Лазаря к его братьям. Пусть он придет в дом, у ворот которого лежал, засвидетельствует о вечной жизни и призовет живущих в этом доме подумать о своей собственной вечной судьбе. Авраам отвечает: для этого у них есть Моисей и пророки, т.е. Откровение, высказанное словом Писания и передаваемое от одного человека к другому каждодневным учением. Просящий возражает, что это не поможет нисколько: то, что написано в книге и проповедуется священником, не производит больше никакого впечатления. Но если бы сама вечность явилась к ним в лице умершего, они пришли бы в себя. Тогда Авраам говорит: если книги и учения не слушают, то не потрясет их даже, если оттуда придет кто-либо. И нам вспоминается то страшное обстоятельство, что другой Лазарь, настоящий, на самом деле воскресает из мертвых и живет среди людей, не верящих живому Слову и требующих знамения, - а они отворачиваются от него. И даже созывают Синедрион, который объявляет опасным подобное знамение, прельщающее народ, и обсуждают, как бы обезвредить Лазаря (Ин 12.10- 11), Это подводит нас к вопросу: как вообще проявляется среди нас реальность Бога? Дается ли постижение Откровения одному легче, чем другому? ;
Прежде всего, почему Бог Сам не говорит к нам? Если Бог все сохраняет и все пронизывает Своим действием, то почему не говорит во мне Он Сам? Почему мне приходится придерживаться напечатанного и скач занного, учителей и проповедников? Почему не Он Сам вкладывает в мой дух Свою истину, чтобы я внутренне понял ее? Почему не Он Сам затрагивает Своей волей мою совесть? Почему Он не дает мне проникнуться бесценностью Его обетования, мне самому, моему сердцу, моему воспринимающему существу, чтобы ко мне пришла умиротворяющая ясность, в которой суть всех вещей? На это трудно ответить. В конечном итоге придется сказать: потому что Богу так угодно. Но можно и угадать некоторые причины.
Конечно, Бог говорит через все и ко всем, в том числе и ко мне. В каждой вещи Он открывается, в каждом событии действует Его Провидение и затрагивается совесть, и внутри меня Он свидетельствует о Себе. Но все это лишено четкости. Только на основании этого я еще не могу жить так, как диктует мне чувство. Все это еще неоднозначно и нуждается в последнем определении, которое дается только недвусмысленным словом Божиим. А это слово Он не говорит каждому отдельному человеку.
