Для оперативности воспользовались ноутбуком Александры. Она оставила его в кабинете. Петя вывел на экран бланк допроса, занес показания, данные Семеновым в машине.
Ваня продолжил выяснение:
— Что вы знаете о квартирных аферах Мосиной?
— Аферах? Первый раз слышу!
— Вы знакомы с Сахаровым Евгением Геннадьевичем?
— Нет, незнаком.
— А с Петровым Сергеем Анисимовичем?
— Нет.
— Вы отвозили Кабанова Аркадия в логово три дня назад?
— Кабанова в логово? Нет. Я в логове был в последний раз, когда отвез туда Арелину.
— Кабанов задавал вам вопрос о Сахарове и Петрове?
— Нет. Я эти фамилии впервые услышал от вас.
— Кто отлучился с Кабановым во время последнего шабаша?
— Не знаю. Я был пьян. Я участвовал в оргии, пил, потом, когда расходились, многих уже не было.
— Тогда кто был?
— Я был, Кабанова Светлана — жена Аркаши, Мосина, Козлова, Казанцев был, Падьева.
— Значит, отсутствовали Коросов, Купин, Сысоев и Пушин?
— Значит, так.
— Плохо, Семенов, что вы так мало помните.
Ваня взглянул на Петю. Тот пожал плечами — не много, но можно зацепить Мосину на крючок за организацию расправ над Арелиной и Егоровой. Есть подтвержденная Козловой квартирная афера с квартирой Арелиной, но нет доказательств, что Арелина не получила денег. И поэтому пока эпизод с аферой во внимание принимать нельзя.
— Скажите, Семенов, когда Арелина садилась в машину, при ней была черная сумочка? — спросил Петя, вспомнив слова нотариуса о том, что на вопрос, получила ли она деньги, Арелина хлопнула рукой по своей сумочке.
— Сумочка? Сейчас вспомню. Да, была. Я запер Арелину в логове, а сумочка осталась в машине.
— Что было в сумочке?
— Не знаю. — Глаза Семенова забегали.
— Вы не заглядывали в нее?
— Нет.
— Зачем лгать? Говорите правду. Что было в сумочке? Деньги?
— Да, деньги за ее квартиру.
— Рубли, доллары?
— Доллары, в упаковках по десять тысяч в каждой.
— Не кукла?
— Настоящие. Я специально поинтересовался. Вот, думаю, какими бабками люди крутят.
— Вы не взяли их?
— Что я, самоубийца?
— И вы отогнали машину и оставили ее у дома Мосиной просто так, с сумкой, набитой деньгами?
— Нет, конечно. Подогнал машину к подъезду, поднялся к Мосиной в квартиру, передал ей ключи от «тойоты» и сумку Арелиной.
— В руки?
— Конечно, в руки. Мосина сказала, что я свободен.
Ваня с Петей переглянулись — Мосиной конец. Теперь ее, голубушку, можно поместить в СИЗО и давить, давить, пока она не распишет всю картину своих грязных преступлений.
— Собаки ее дома были?
— Чарльз и Принц? Нет. Собак она часто передает кому-либо из сектантов. Чтобы выгуливали их, мыли, кормили. Мосина ведь ленивая. Раньше Арелина с собаками возилась, иногда Козлова, реже Падьева, а после того случая, когда Арелина польстилась на это дело, Мосина псов только мужикам доверяет.
— Ладно, Семенов, вот вам электронный карандаш, распишитесь под своими показаниями. А теперь все, идите на отсидку. Скоро сможете все это на личной ставке в глаза Мосиной повторить.
Дежурный увел задержанного. Петя с Ваней сидели, тупо глядя перед собой, говорить не хотелось — осталось совсем немного, последний штрих — и дело можно будет закрывать.
— Как думаешь, Александра нас похвалит? — спросил Петя.
Ваня улыбнулся:
— Александра похвалит, а Харченко отругает: «Мне ваши квартирные аферы даром не нужны, вы с Ленсером разберитесь и секретной документацией!»
— Слушай, Ванька, а вдруг Мосина не знает, кто демон-насильник?
— Не может быть.
— Почему? Потому что этого не может быть «никогда»? Старая аксиома, утратившая современное звучание. Следователь должен опираться на правило: никогда не говори никогда!
— Мы его сами вычислим. Мы же всех членов секты знаем, будем обрабатывать и отбрасывать по одному…
— А вдруг не всех?
Ваня удивленно замолчал, обдумывая возможность такого варианта, но потом отмахнулся:
— Это ты брось…
Приехав в психлечебницу, Александра первым делом направилась к главврачу. Это была полная пожилая женщина с огромным начесом на голове. Руки ее унизывали толстые перстни с ярко-красными рубинами. Всем своим видом она напоминала торговку мясом с рынка. Александра ухмыльнулась: колоритная фигура, однако.
Листая со скучным выражением лица медкарту Филипповой, врачиха улыбнулась:
— Могу вас обрадовать — вашей подопечной значительно лучше. Покой и лекарства сделали свое дело. Теперь она вполне здорова. Думаю, дня через два-три мы ее выпишем.
— Очень приятно это слышать. Я могу побеседовать с Филипповой?
— Сколько угодно.
Александра направилась в палату. Открыв дверь, она увидела, что Филиппова в комнате одна. Вторая кровать пустовала. Филиппова сидела на подоконнике и смотрела на улицу. Выглядела она усталой, но совершенно здоровой.
— Здравствуйте, Юля, — поздоровалась Александра.
Та мягко улыбнулась:
— Здравствуйте. Присаживайтесь.
— Спасибо. — Александра присела на краешек кровати. — Я была у главного врача, она утверждает — вы совсем поправились.
— Да, я чувствую себя здоровой.
— Вас выпишут через два-три дня. Вернетесь на свою квартиру?
Филиппова поежилась:
— Н-нет. Пока поживу у Марины Кривцовой.
— Но ведь когда-то придется вернуться в свое жилище.
