Господа Чихачёвы полностью

Светское общение должно было утешать и подбадривать любого сельского жителя. Но жалобы Натальи на изоляцию и воодушевление, с которым она относилась к визитам, свидетельствуют, что из‐за вынужденного (в связи с работой в имении) домоседства она часто страдала от одиночества и скуки. В то же время светская жизнь этого провинциального мирка представляется вполне оживленной и разнообразной – по меньшей мере более оживленной и разнообразной, чем позволяют предположить русские романы середины и конца XIX века. Местное общество собиралось по самым разнообразным поводам: от увеселений крепостных и деревенских праздников до свадеб с сотнями гостей, импровизированных пикников и полуделовых визитов местных чиновников, врачей, купцов и иных разночинцев. Хотя, согласно составленному в 1852 году Военным министерством статистическому обозрению Владимирской губернии, местные землевладельцы имели счастье проживать недалеко от Москвы, что позволяло им «оставлять на зиму свои деревни или переезжать» в столицу, где жизнь была «разнообразнее, веселее и нисколько не дороже жизни во Владимире», на деле Чихачёвы и их друзья обычно довольствовались зимами в деревне[421].

Помимо визитов и работы в имении, Наталья в основном была занята религиозными обрядами и благотворительностью (которая почти всегда ассоциировалась с церковной жизнью). Исследования, посвященные гендерной истории в разнообразных контекстах XIX века, указывают на то, что религия предлагала женщинам привилегированных классов альтернативные возможности для личной самореализации и культурного влияния. В Западной Европе женщины-благотворительницы находились в авангарде борьбы с важнейшими социальными проблемами XIX века, составляя отдельную «публичную сферу», которая существовала параллельно с общественной деятельностью мужчин, где те зарабатывали деньги. Русские женщины также использовали свой авторитет, чтобы посредством благотворительных организаций создать для себя значимое место в мире, за стенами родного дома. Российская женская благотворительность того времени, от деятельности императриц и великих княгинь до самых первых протофеминисток, открывала для женщин возможность расширить сферу своей деятельности с помощью представлений о женской добродетели, а также просто позволяла им проявить искреннее религиозное благочестие[422].

Хотя православие и благотворительность были важны для обоих Чихачёвых, филантропия Натальи была, несомненно, щедростью помещицы, а потому разительно отличалась от «женской» благотворительности, о которой писали историки в России, Западной Европе и Соединенных Штатах[423]. В своих дневниках Наталья записывала точное число мелких монет, ежедневно передававшихся ею в деревенскую церковь для покупки свечей и местным беднякам, проживавшим в ее деревнях или проходившим через них (как крестьянам, так и дворянам: «…приехали из Костромы бедная дворянка Болотникова с сироткой, секретареной дочерью»)[424]. Она занималась рукоделием в пользу церкви (например, помогая украшать одеяния священников), «ребятишек оделяла разными сластями»[425] и учила своих собственных детей и внуков делать то же самое, когда давала им деньги с наказом жертвовать их (в записке Алексею и его жене Наталья пишет, чтобы пятаки, которые она послала их сыну, «употребляемы были в церковь, а не на что другое»)[426]. Ее благотворительность была скромной, рассчитанной только на местных жителей, и она занималась ею почти ежедневно. Милостыня предназначалась исключительно для бедняков из ближайшего окружения Натальи, большую часть которых составляли и так зависевшие от нее люди. В этом смысле благотворительность можно считать дополнением к обязанностям управительницы, предполагавшим обеспечение едой и одеждой всех крестьян и людей духовного звания, проживавших в ее владениях.