Сдерживать себя столько, сколько нужно, чтобы партнерша добралась до страны Оз, Стас тоже умел на золотую звездочку. Это было искусство — чтобы не перетянуть. Особенно с ее вторым, а то и третьим оргазмом. Темп-ритм, плюс всякие особые штучки. Первый — легко, на одном желании-возбуждении. Дальше — исключительно скилл. Арс аманди. Высший пилотаж — когда оргазм идет несколькими волнами, которые накладываются одна на другую, причем не ослабевая, а усиливаясь. Но для этого надо знать анатомию партнерши, ее реакции, с первого раза такое не получится, если вообще получится.
У женщин, с которыми Стас имел дело, не было нужды имитировать оргазм. Если они вопили и выгибались дугой, как во время обряда экзорцизма, значит, так реагировало их тело. Но он знал и другие признаки подступающего оргазма, о которых мало кому известно. Легкие судороги в ногах, больше похожие на дрожь, от щиколоток вверх. Резко участившееся дыхание. Едва заметно пульсирующий клитор. И — та-дам! — короткий, как выстрел, спазм мышц влагалища, который тащит за собой волну по всему телу. А уж кончить одновременно — это как резонанс, который усиливает наслаждение обоих.
Отдышавшись, Алена сказала, покусывая губы:
— Всем господам гусарам — по ордену.
— Господин полковник издаст приказ, — придерживая резинку, Стас выбрался на волю. — А пока давай собираться.
— Принеси мне очки из сумки, пожалуйста, — попросила Алена и пошла в ванную.
Пока она мылась, он поставил чайник и пожарил яичницу. Потом быстро сполоснулся сам, вышел в шортах и майке. Алена сидела за столом и щурилась в тарелку.
— Очки надень, — сказал он, наливая себе кофе. — Не видишь, что ешь.
— Я в них страшная, — пробормотала Алена.
— Ну-ка, — он сам надел их ей на нос. — Нет, снимай, ты похожа на сексуальную училку. Извини, но у меня уже встало.
— Ты ненормальный, Стас, — засмеялась она. — Тебя прет от очков, детских трусов и шерсти на одном месте.
— А тебя от чего?
— Если я начну рассказывать, ты точно опоздаешь, куда там тебе надо. Кстати, а почему гусары? Я вчера… или позавчера? В общем, думала об этом — что уже не узнаю.
— Я тебе в другой раз расскажу, ладно?
Алена словно о камень споткнулась.
— Твою мать, — поморщился Стас. — Дежавю. Я тебе позвоню. Ты слышишь? Я. Тебе. Позвоню. Кстати, твой телефон у меня в черном списке, так что и не пытайся.
— Я поняла, — она опустила глаза.
— И не приходи больше вот так, как вчера. Не потому, что застанешь меня с бабой. Скорее всего, вообще не застанешь, я редко бываю дома. Слушай, а ты матери-то хоть звонила, что не придешь? Нет? Ну хоть смску бы отправила, она ж тебя сожрет. И правильно сделает.
— Ничего, переживет! — по-детски надулась Алена. — Она позапрошлой ночью мужика какого-то к нам домой пыталась пригласить. Я слышала, как она ему звонила. То, что я дома, ее ни капли не волновало. А потом такую хрень понесла утром!
Она подробно пересказала свой разговор с матерью, и Стасу стало, мягко говоря, муторно. Во-первых, с Инкой надо было срочно завязывать. А во-вторых, стало кристально ясно: ничем хорошим это не кончится. Ни с ней, ни с Аленой.
Алена шла по улице и чувствовала себя кошкой, которой неожиданно обломилась огромная куриная нога на съедение в одни ворота. Как будто сорвала джек-пот по трамвайному билету. Впрочем, иногда проскальзывало лимонным холодком: а правда ли выиграла? Но от этой мысли она отмахивалась, как от назойливой мухи.
Впрочем, чем ближе Алена подходила к дому, тем настойчивее кусала совсем другая мысль. О том, что ее ждет грандиозный скандал. И о том, что Стас был прав: стоило смску отправить. Уже только для того, чтобы этого избежать или хотя бы уменьшить. Но разве об этом она думала? Подхватило и понесло.
Мать давным-давно должна была быть на работе, но, по закону подлости, оказалась дома. Хотя какая там подлость — сидела и ждала. В телефоне десятка полтора ее пропущенных звонков, смсок и сообщений в Вайбер. «Где тебя носит?!» — примерно таких. Вышла в прихожую на звук вставленного в замок ключа. Растрепанная, все в том же несвежем халате.
— Ну и где ты была? — с таким видом, как будто сейчас возьмет ремень и отходит по заднице.
— У мужчины, — пожала плечами Алена, снимая пальто. — Занималась сексом. А что?
Мать опешила. Стояла и смотрела на нее, беззвучно шлепая губами, как рыба в аквариуме.
— Ты в своем уме? — отмерзла наконец.
— Мамочка, ты мужика на днях домой звала, и мое присутствие тебе нисколько не мешало. А потом несла всякую пургу про страсти-мордасти с первого взгляда. Как увидела — и сразу захотелось переспать. Ну вот и я так же. Увидела и сразу захотела. И переспала. Или что, только тебе можно?
— Тебе восемнадцать лет!
— А тебе сорок!
— Тридцать восемь!
Даже в такой момент не удержалась, чтобы не поправить. Это же, твою мать, принципиально!
— То есть спать с первым встречным можно только старым? Или завидуешь, что тебя послали, а мне отсыпалось?
