– Государь, вы просили сообщать новости из Германии безотлагательно, – говорит он.
А голос все-таки чуть подрагивает. Ясно, парня просто распирает. Ну-с, почитаем… "Срочно. Секретно. Объект "А" доставлен к месту назначения. Мероприятия прикрытия осуществлены согласно директивы "Туман". Результат положительный". Молодцы. Ей богу, молодцы!
– Александр Петрович. Прошу вас немедленно уточнить сроки прибытия моей невесты в Россию. Место прибытия – Либавская бухта? Или Целебровский с Шенком что-то изменили? Павлу Карловичу передайте: на его ответственности экстренный поезд. Классный вагон, два салон-вагона и, там, места для обслуги. Чтоб стоял под парами.
– Вас понял, государь. Прикажете исполнять?
– Исполняйте.
Теперь можно попробовать доспать… Сколько там времени осталось? О-хо-хо. Золотой "Буре" ехидно сообщает, что можно уже и не ложится, ибо до прихода Егорки и начала утреннего сеанса "русской гимнастики" осталось не более полутора часов. Ладно. Сяду, почитаю, что там у нас Минфин по поводу Финляндии насочинял…
…После неизменного рукопашного боя, даже не дав мне позавтракать, на доклад прибыли Шенк и Альбертыч:
– Государь (Быстро они, однако, приняли здешнюю терминологию!), группа Васильчикова сообщает, что поездка прошла успешно. Находившаяся в прикрытии группа лейб-гвардии корнета Лубенцова оторвалась от преследования и, благополучно пересекши границу Империи, направляется в Варшаву. Группа прикрытия лейб-гвардии поручика фон Смиттена задержана в Берлине. В настоящий момент генеральным консулом уже подготовлена нота об их освобождении. Не позднее полудня завтрашнего дня Ее Высочество покинет пределы Датского королевства…
– Спасибо! – Господи, что ж им еще-то сказать? – Вот что, отцы: чем мне вас за это наградить, а? Хотите, пробью у Александра ваше награждение "Александром Невским"?
Владимир Альбертович прокашливается, и каким-то очень стариковским жестом, никак не вяжущимся с его нынешним телом, вяло машет рукой:
– Да было б за что, Олежка. Так, рядовая операция. Смиттен попался, так мы их и инструктировали, чтобы в случае чего не боялись, сопротивления не оказывали, а спокойно сдавались. Чего-чего, а расстрелять его не расстреляют, а любой срок, который он за это получит, всяко разно не больше трех месяцев будет.
– Ладно, ладно, не прибедняйтесь! Мастерство должно вознаграждаться! Так что вертите дырки…
Значит, завтра она отплывает. Очень хорошо. Стало быть, послезавтра мне выезжать. Та-ак-с…
"Старички" остались позавтракать вместе со мной. Атаманцы, стрелки императорской фамилии и конно-гренадеры – мои обычные сотрапезники, тепло приняли новичков. Это хорошо. До сих пор, в целях защиты от непрошенных "гостей из будущего", у меня действует своеобразная система внутренней безопасности. Пропусков и особых паролей не существует: просто любого незнакомого человека остановят еще на дальних подступах к моим покоям. Даже не незнакомого, а просто не входящего в "ближний круг". Такие люди, будь это хоть сам государь император, должны обязательно сопровождаться кем-то из моих ординарцев, адъютантов или караульных офицеров. А вот уже они готовы к тому, что любой караульный может задать им какой-нибудь каверзный вопросик, навроде: "В каком по счету от окна стойле стоит твой конь?" или "Сколько лет вам было, когда вы впервые целовались на елке у своего дядюшки?" Такие сведения не являются тайной, но никакому внедренцу не удастся ответить на эту каверзу сразу. А вот если ты замешкался – все, пиши "пропало". Ко мне уже не попадешь. По крайней мере – сразу. Тут уже с тобой будут вдумчиво беседовать и проверять… Так вот, Целебровский и Шенк уже вхожи в ближний круг. Эх, еще бы Димыча в него ввести – совсем было бы замечательно!
Кстати, о Димыче: пора мне по поводу него с батюшкой поговорить.
Аудиенцию у Александра мне выбивать надобности нет. Каждый день я у батюшки с докладом и просьбами ошиваюсь. О-хо-хо, ну, с богом:
– Батюшка, вот прошу вашей высочайшей резолюции…
Государь император склоняется над листом и читает, медленно шевеля губами. Господи, как же это я не замечал, как он постарел! С того страшного дня, когда его захватили иновременцы, он очень сильно сдал. В шевелюре блестит седина, лицо осунулось, пошло морщинами, руки заметно дрожат… За всеми этими мыслями, я как-то не сразу замечаю, что Александр уже дочитал и теперь пристально смотрит на меня. Артиллерийским залпом в уши бьет утробный рык:
– И как прикажете это понимать?
М-да… Кто ж это решил, что старый медведь менее опасен, а? Александр, тем временем, продолжает рычать:
– Ты что это, Колька, о себе возомнил? Какой-такой Рукавишников? Что за фендрик выискался?
– Батюшка, поймите, это совершенно необходимый нам человек. Это один из моих друзей, человек искренне преданный России, промышленник. Дядюшка Алексей просил его занять эту должность для улучшения нашего фло…
– Алешка?! Опять он воду мутит?!
Набираю в грудь побольше воздуха: