— Ну и как они? — спросил Войтех, перевязывая рану на руке.
— Сильные, — честно ответил я. — Очень сильные. Дерутся не хуже наших, а дисциплина у них лучше.
— И что это означает?
— Означает, что лёгкой победы не будет. Придётся напрягать все силы.
Но главные выводы я сделал не о силе противника, а о его тактике. Воины орды полагались на мобильность, стрельбу из луков, быстрые маневры. В открытом поле они были почти непобедимы. Но у такой тактики есть и слабости.
— Они не любят штурмовать укреплённые позиции, — сказал я Конраду, когда мы возвращались в Смоленск. — Предпочитают манёвренную войну.
— И что из этого следует?
— То, что в городе мы можем их остановить. Если создадим правильную оборону.
— А в поле?
— В поле против них нужна особая тактика. Не лобовая атака, а что-то более хитрое.
Поход дал мне ценную информацию. Орда была сильным, но не непобедимым противником. Главное — правильно использовать свои преимущества и бить по их слабостям.
Вернувшись в Смоленск, я сразу же собрал военный совет. Нужно было делиться выводами и корректировать планы обороны.
— Враг серьёзный, — начал я. — Но не настолько страшный, как рассказывают. Они сильны, но не всемогущи.
— Какие у них слабости? — спросил Мирослав.
— Несколько. Во-первых, они не любят штурмовать крепости. Предпочитают брать их измором или хитростью. Во-вторых, их тактика заточена под степную войну. В лесистой местности они менее эффективны.
— А ещё?
— Ещё они зависят от коней. Без конницы орда — это просто толпа лучников. Если лишить их мобильности, половина преимуществ исчезнет.
— И что предлагаешь?
— Многоэшелонную оборону. Не пытаться остановить их сразу, а заставить сражаться в невыгодных условиях. Леса, болота, укреплённые позиции. Пусть их преимущества превратятся в недостатки.
— А союзники? Удалось кого-нибудь привлечь?
— Частично. Мстислав Удатный готов к ограниченному сотрудничеству. Данило Галицкий — к полному союзу. Остальные либо заняты своими делами, либо уже готовятся капитулировать.
— Значит, рассчитывать можем только на себя?
— В основном да. Но и наших сил может хватить, если правильно их использовать.
К вечеру пришла новость, которая изменила все планы. Гонец от Данила Галицкого принёс тревожное сообщение — орда подходила к Галичу и требовала немедленной сдачи.
— Князь Данило просит помощи, — сказал посол. — Обещанное подкрепление нужно прямо сейчас.
— Сколько у него времени?
— Дня три, не больше. Орда уже под стенами.
Это кардинально меняло ситуацию. Если Галич падёт, Смоленск окажется следующей целью. Нужно было срочно принимать решение.
— Что думаешь? — спросил Мирослав. — Идти на помощь Данилу или готовиться к обороне здесь?
— Идти, — решил я после недолгого раздумья. — Если Галич устоит, у нас будет союзник. Если падёт — останемся в одиночестве.
— Сколько людей возьмёшь?
— Половину армии. Три тысячи человек. Остальные останутся охранять Смоленск.
— Успеешь дойти?
— Должен успеть. До Галича два дня пути, если идти форсированным маршем.
— Рискованно. А если это ловушка?
— Всё рискованно, — пожал я плечами. — Но риск оправданный.
Той же ночью армия начала готовиться к походу. Три тысячи лучших воинов — половина смоленской дружины, тысяча литовцев, эстонские лучники, ливонские рыцари. Серьёзная сила, способная изменить исход осады.
— Если не вернусь, — сказал я Мирославу на прощание, — защищай город как можешь. И помни — лучше честная смерть, чем позорная капитуляция.
— Вернёшься, — уверенно ответил воевода. — И мы вместе проводим орду туда, откуда она пришла.
— Дай Бог, — согласился я и отдал приказ к выступлению.
Армия двинулась на юг, навстречу великой войне. Впереди ждала битва за Галич — первое серьёзное сражение с ордой. Исход его мог определить судьбу всей западной Руси.
Но я был готов к этому испытанию. У меня была хорошая армия, надёжные союзники и ясное понимание того, как нужно воевать с новым врагом.
***
До Галича мы добрались на исходе второго дня, когда солнце уже клонилось к закату. Форсированный марш измотал людей и коней, но время было дороже отдыха. С высокого холма открывался вид на древний город, и картина была неприятная.
Галич стоял в кольце осады. Бескрайнее море юрт, костров и коновязей окружало городские стены. Орда была огромной — больше, чем я ожидал даже после всех рассказов беженцев. Десятки тысяч воинов расположились вокруг города правильными рядами, словно кто-то расставил их по линейке.
— Господи Иисусе, — прошептал Войтех, стоя рядом со мной. — Сколько же их?
— Тысяч пятьдесят, не меньше, — ответил я, изучая вражеский лагерь. — Может, и больше.
— А город ещё держится?
Я всмотрелся в городские стены. На башнях развевались галицкие знамёна, дым поднимался только от жилых домов, а не от пожаров. Штурма пока не было.
— Держится, — подтвердил я. — Видимо, орда ещё не начинала серьёзного штурма.
— Почему? — удивился Конрад фон Вольфенбург. — При такой численности могли бы взять город за день.
