Споры продолжались три дня. Каждый участник съезда хотел выторговать для себя максимальные выгоды. Но постепенно становилось ясно — альтернативы моему предложению нет.
На четвёртый день Мстислав Удатный встал и произнёс ключевые слова:
— Князь Виктор! Ты показал силу в бою с ордой, мудрость в заключении мира, справедливость в управлении Смоленском. Я, Мстислав Мстиславич, князь Торопецкий, признаю тебя великим князем всея Руси!
— И я признаю! — поддержал Василько Романович.
— И я! — крикнул черниговский посол.
Один за другим поднимались участники съезда, признавая моё старшинство. К концу дня за меня высказались все, кроме владимирских представителей.
— А что скажут Константин и Юрий Всеволодовичи? — спросил я посланца из Владимира.
— Мои князья... размышляют, — уклончиво ответил тот. — Им нужно время для принятия решения.
— Время у них есть, — согласился я. — Но не бесконечное. Либо они присоединяются к общему делу, либо остаются в стороне.
— А если останутся в стороне?
— Тогда они сами отвечают за свою судьбу.
Церемония возведения на великое княжение состоялась в Борисоглебском соборе. Митрополит Игнатий, несмотря на своё недоверие к магии, согласился провести обряд.
— Виктор Ростиславич, — торжественно произнёс он, — принимаешь ли ты на себя бремя великого княжения? Обязуешься ли защищать русские земли, хранить православную веру, судить по правде?
— Принимаю и обязуюсь, — ответил я, стоя на коленях перед алтарём.
— Тогда во имя Отца и Сына и Святого Духа нарекаю тебя Виктором Первым, великим князем всея Руси!
На мою голову возложили великокняжескую шапку — тяжёлый головной убор, украшенный драгоценными камнями и соболиными мехами. В руки дали скипетр и державу — символы верховной власти.
— Да здравствует великий князь! — крикнул Мстислав Удатный.
— Да здравствует! — подхватили остальные.
Зазвонили колокола, заиграли трубы, запели хоры. Смоленск праздновал рождение нового великого княжения.
Но главная работа только начиналась. После церемонии я собрал узкий совет из самых влиятельных участников съезда.
— Итак, господа, — сказал я, — формально я великий князь. Но фактически нужно ещё многое сделать. Создать единую администрацию, организовать общую оборону, наладить взаимодействие между землями.
— С чего начнём? — спросил Данило Галицкий.
— С военной реформы. Каждое княжество выставляет определённое количество воинов в общую армию. Единое командование, единые стандарты вооружения, единая тактика.
— А кто будет командовать? — поинтересовался Мстислав.
— Я лично. Как великий князь имею право верховного командования.
— А что с местными дружинами?
— Остаются при князьях для охраны порядка и защиты от мелких угроз. Но в случае большой войны все силы объединяются.
— Разумно, — согласился Василько. — А что с судебной системой?
— Местные суды сохраняются, — ответил я. — Но появляется высший суд при великом князе для разбора споров между княжествами и особо важных дел.
— А с торговлей что будем делать? — спросил новгородский посадник.
— Создавать единое торговое пространство. Одинаковые пошлины, общие стандарты мер и весов, защита торговых путей.
— Это потребует больших денег, — заметил черниговский посол.
— Деньги найдутся, — уверенно сказал я. — Единая торговля принесёт больше доходов, чем разрозненная.
Следующие недели прошли в интенсивной работе. Составляли списки податей, распределяли военные обязательства, назначали представителей в центральную администрацию.
— Получается что-то вроде федерации, — заметил Якун, изучая проекты документов. — Местное самоуправление плюс центральная власть.
— Именно так, — согласился я. — Слишком жёсткая централизация приведёт к восстаниям, слишком слабая — к развалу. Нужен баланс.
— А что, если кто-то из князей передумает? — спросил Мирослав.
— Тогда применим силу, — просто ответил я. — Единство Руси важнее амбиций отдельных правителей.
В мае пришла весть, которой я ожидал. Константин и Юрий Всеволодовичи прислали грамоту с отказом признавать новое великое княжение.
— Они называют тебя самозванцем, — сказал гонец, привёзший послание. — И призывают всех князей не поддаваться на обман.
— Ожидаемо, — пожал я плечами. — А что конкретно предлагают?
— Созвать новый съезд во Владимире и избрать великого князя по старым обычаям.
— То есть одного из них?
— Видимо, да.
— Передай братьям, — сказал я гонцу, — что у них есть месяц на размышление. Либо они признают новый порядок, либо я приду объяснить им лично.
— А если они не согласятся?
— Тогда Владимирская земля получит нового князя. Более сговорчивого.
Гонец поклонился и поспешил восвояси. А я начал готовиться к возможному походу на восток.
— Война с владимирцами — дело серьёзное, — предупредил Мстислав. — У них сильные дружины и крепкие города.
— У меня есть магия, — напомнил я. — После Галича все знают, что она способна сделать.
— Но владимирцы — не орда. Это русские князья, православные христиане. Народ может не понять.
— Народ поймёт, если правильно объяснить, — возразил я. — Речь идёт не о завоевании, а о восстановлении единства.
— А что, если они обратятся за помощью к орде?
