Посетитель преображался на глазах. Ничтожный, никчемный человечишко исчез без следа. Собачий взгляд сменился озабоченно деловым, плечи развернулись, осанка выпрямилась. Семен Игнатьевич не торопясь поднялся, не торопясь взял со стола паспорт и трудовую книжку, после чего официальным, с искусственными нотками уважения произнес:
– Спасибо вам, господин Перетятькин. Большое вам человеческое спасибо. Ей-богу – Перетятькину показалось, что в глазах собеседника мелькнула насмешка такой же красноватой искрой, как и в глазницах скелетика, – вы приняли правильное решение. До свидания.
«Учить меня будешь», – подумал директор, ослабляя узел галстука. И словно в ответ на мысленное «учить будешь» скелетик угрожающе помахал указательным пальцем.
Перетятькин проводил нехорошим взглядом нового сотрудника и нажал клавишу селектора, на этот раз вызывая секретаршу.
– Наталья Васильевна, сегодня посетителей я больше не принимаю.
– Нестор Анатольевич! Тут такое творится! Их тут уже целая сотня! Может, это какая-то провокация? Может, надо вызывать милицию?
– Вызывайте, – распорядился Перетятькин.
А сам заперся в кабинете.
Ровно без пяти минут три Перетятькин припарковался на стоянке ресторана «У «Титаника». У входа в ресторан Нестора Анатольевича остановил надменный молодой человек, – значит, Хозяин уже прибыл.
– У нас спецобслуживание, – сообщил охранник.
– Я Перетятькин, мне назначено.
– Одну минуту.
Охранник связался с кем-то по сотовому. Обернувшись к директору, спросил:
– Документы у вас при себе?
Перетятькин торопливо полез в борсетку, вытащил паспорт. Молодой человек лениво перелистал страницы, окинул директора насмешливым взглядом.
– Значит, Перетятькин? Ха-ха. Ну, иди, Перетятькин.
– А документ? – нерешительно спросил Нестор Анатольевич.
– Здесь побудет, – охранник сунул паспорт в карман и небрежно по нему похлопал.
Нестор Анатольевич лишь вздохнул.
В «Титанике» было прохладно, огромный зал, стилизованный под кают-компанию океанического лайнера, был совершенно пуст. Еще один молодой человек, похожий как брат-близнец на охраняющего вход и такой же надменный лицом, сделал приглашающий жест в сторону лестницы, ведущей в «капитанскую рубку».
У гермодвери с океанской водой директора обыскали и только после этого допустили в «вип-сектор».
Хозяин с мрачным видом ковырял вилкой в супнице, доверху заполненной бледно-розовыми шейками омаров. Нестор Анатольевич застыл в растерянности. До этого ему приходилось общаться с Хозяином только по телефону.
Он смотрел на уголок для курения – кожаные диванчики, столик с массивной хрустальной пепельницей; над столиком нависала, сверкая хромом, вытяжка. Смотрел Перетятькин на морские карты на стенах, на развешанные там же кортики и абордажные сабли, на стоявший в углу глобус в половину человеческого роста, а рядом с глобусом – секстант и астролябия. На старинный книжный шкаф, заполненный старинными же книгами в кожаных переплетах. Смотрел на потолок с фальшивыми балками и смотрел на шейки омаров и ковыряющую их вилку. Только на Хозяина боялся посмотреть: не хотел Перетятькин видеть хозяйского паразита. Отчего-то опасался директор ИПК, что такое знание сильно осложнит ему жизнь.
Александр Владимирович неспешно смерил директора цепким холодным взглядом, слегка усмехнулся и сказал:
– Ну что же ты, Нестор Анатольевич? Садись. Поговорим о делах.
Перетятькин пододвинул стул и аккуратно уселся.
– Что это ты в глаза не смотришь? – спросил Хозяин. – Боишься? Угощайся. – Хозяин кивнул на салатницы и большое блюдо с молочным поросенком. – Специально для тебя готовили.
Нестор Анатольевич несколько воодушевился. Заложил за ворот крахмальную салфетку, придвинул чистую тарелку, вооружился ножом и вилкой. И только было взялся за салатницу, как Хозяин поинтересовался:
– Разобрался с вопросом?
– Вы о Чичикове?
– Ты отвечай, когда тебя спрашивают, – с ленцой в голосе перебил Александр Владимирович. – Мы не евреи, вопросом на вопрос не отвечаем.
– Я понял, Александр Владимирович.
Перетятькин отставил салатницу, так ничего из нее и не набрав. Едва справившись с волной негодования – «кто он такой, чтобы унижать меня, доктора технических наук, лауреата госпремии, без пяти минут членкора? я крупный ученый, а не какая-нибудь сявка из охраны», – Перетятькин набрал в легкие воздуха и хорошо поставленным голосом, без тени эмоций, словно на институтском семинаре, принялся излагать:
– Итак, Чичиков. Темная лошадка. Странный человек, а может быть, и вовсе не человек. Откуда он прибыл и какой имеет бизнес, вы, полагаю, уже выяснили.
Эта перемена тона Хозяину, казалось, понравилась. Он прищурился, как сытый кот. Взял прямо рукой шейку омара и принялся жевать, глядя на директора скорее с одобрением. Перетятькин пустился было в пространное разъяснение своей теории тонкоэфирных паразитов. Но на самом интересном с его точки зрения месте – он собирался поведать о сверхспособностях, блокируемых паразитами, – был прерван.
– Это все неинтересно. Про Чичикова говори.
