Так думал он, подходя к Кире, которая была с подружками. Поздоровался. Девочки захихикали. Он улыбнулся. В ожидании поездов стояли, разговаривали. Подружки изгалялись, строили глазки, говорили какие-то глупости, хотя вроде и не весна еще. Он тактично улыбался, хотя двенадцатилетние подружки Киры бросали на Сергея такие взгляды, что он невольно краснел. Наконец подружки разъехались по своим направлениям и они остались вдвоем. И тут его резанула фраза из ее дневника, который он читал на космической базе: «Он посмотрел на меня сегодня два раза. Один раз улыбнулся — мне. Не мог же он улыбнуться на детскую глупость моих подружек?!.»
Сергей быстро посмотрел на Киру, смутился, растерялся, покраснел. К счастью был обыкновенный темный зимний вечер, фонарей мало, никто и не заметил. Неужели это про вот этот момент? — почему-то с ужасом подумал он.
Подошел вагон. Вошли. Расположились в углу на задней площадке. Потом долго шли по ночным улицам к ее дому.
Девочка болтала без умолку. Жаловалась на мальчишек в классе — что они там совсем дети, ведь девочки взрослеют гораздо раньше? Ведь правда же? А в глубокую старину замуж выходили в тринадцать-четырнадцать, а некоторые — и еще раньше. А в восемнадцать — уже считалась старой девой. И так далее. Сергей смотрел на Киру и не слушал ее. И вот эта девчонка, когда вырастет, будет легко и непринужденно заниматься сексом почти со всеми подряд. В том числе и со мной. Он посмотрел в ее детские невинные глаза и смутился. Черте что, подумал он, не разговор, а какая-то педофилия.
— У меня есть связи, — заговорил он, перебивая. — Я могу устроить тебя в группу, которая выявляет преступников. Ты получишь кнопку и твой маршрут будут контролировать. Только тебе придется научиться — нажимать кнопку видеозаписи и громко возмущаться — мужчина, не прижимайтесь ко мне. И если он или они не отойдут — что скорее всего, так как народ у нас старается не вмешиваться, чтобы самим потом проблем не огрести — тогда жмешь кнопку вызова.
В ее глазах зажглись авантюрные искорки. Приключение. Она принялась с азартом расспрашивать.
А Сергей смотрел на нее и мучительно, с болью в груди, понимал, как все-таки на самом деле много общего у неё с той Кэрол, бывшей его любовнице на космической базе. Раньше он просто не всматривался в эту девочку, поэтому так ничего и не замечал.
И эти ее ужасные смерти…
Мучительно, до острого зуда в затылке, захотелось уберечь ее, защитить от ее же будущего. Но как? Ведь будущее уже предопределено. Или нет? И если нет, то чье же тогда будущее он видел?
На подъездной двери висело объявление, с буквами, явно вырезанными из какой-то газеты: Объявляется сбор денег на киллера — замочить дятла в нашем подъезде.
— Твоих рук? — тихо спросил Сергей Терция.
Юноша нагло и с вызовом посмотрел на него, но ничего не ответил, только усмехнулся.
— Газету хоть сжег? — еще тише спросил Сергей. Если и не сжег, то сейчас он должен был сообразить. Потом будет поздно. При допросах полиции соседи наверняка укажут на паренька, как на самого главного хулигана. Будет обыск. Терций снова усмехнулся, и чуть заметно нагло кивнул ресницами.
Элора весело встретила его в прихожей.
— Вы заметили, — радостно сообщила она. — Я себя на удивление хорошо чувствую. Никогда так быстро не поправлялась. Буквально за сутки. Вы, случаем, ничего не подмешивали в лекарство?
Он только улыбнулся, подумав — спасибо Лее — и меня выходила после пыток Давора, и научила этому искусству. Вспомнил дриаду, и ему стало грустно.
— Ужинать сейчас будете, или попозже?
— Сейчас.
— Я подогрею, — и она ушла на кухню.
Звонок в дверь. Сергей открыл, толком еще не успев раздеться. Соседка этажом выше.
— Здравствуйте, — бойко начала она. — Вы знаете, меня только что позвали на родительское собрание. Старший — такой сорванец. А младшего с собой взять никак не получается. Вы не могли бы присмотреть за ним? Час, полтора, не больше?
И глаза — такие совсем еще молоденькие, виновато-просящие.
— Ну почему, могу, — согласился Сергей, который совсем не мог отказывать женщинам в их просьбах, что считал своим большим недостатком. — Приводите.
Интересно, во сколько же она стала мамой? — почему-то подумалось ему.
Принесла буквально через пять минут. Переносная корзинка с ребенком. Одежда, бутылёчки с едой, питьем.
— Мальчик, девочка? — поинтересовался он.
— Мальчик, — с гордостью заявила она.
— Звать-то как?
— Максик.
— А фамилие?
— А зачем?
— На всякий случай.
— Ершов.
Сергей откровенно растерялся, глядя на восьмимесячного карапуза. Профессор?! Неужели это вы? Вот так встреча! — озадачился он.
— Через полчаса его только покормите из бутылочки. Смесь я уже навела, — и дверь за молоденькой мамой закрылась.
Элора скептически посмотрела, как Сергей неуклюже держит малыша, решительно забрала.
— Вы же болеете? Заразите! — предостерег он.
И она свободной рукой натянула на лицо маску.
