— Ну все, — подтолкнул он девушку. — Пойди, посмотри какой-нибудь фильм.
Она пожала плечами и молча и неторопливо ушла.
— Я кажется понял ваши намеки, — сказал Закир, проводив девушку взглядом и опуская стакан на стол. — Все мы когда-нибудь умрем, — спокойно продолжил он, и Сергею показалось даже что он усмехнулся. — Только вам вот не повезло — вы заглянули в будущее. И теперь вынуждены мучиться с этим грузом. Ваша жизнь стала гораздо сложнее. Я вам не завидую. И не хотел бы оказаться на вашем месте.
Сергей промолчал.
— Вы забыли, где я служил, — продолжил Закир, вытаскивая двумя пальцами из банки кильку за хвостик. — Нас готовили к тому, что смерть может наступить в любое мгновение — выполняешь ли ты задание или просто сидишь в зале кинотеатра, или у кого-то на дне рождения.
Отломив кильке голову, Закир ловко её объел, оставив только хвостик и позвоночник.
— Один минус, — добавил он. — Родителей жалко — переживать будут сильно.
— А что ты вообще думаешь по поводу жизни и смерти? — неожиданно спросил Сергей, так ничем и не закусив.
Закир немного подумал, беря вторую рыбку.
— Честно говоря, — ответил он с неподкупной прямотой, — ничего не думаю. Точнее, стараюсь ничего не думать. А если вдруг совершенно случайно задумаюсь — такая тоска на меня нападает — жить не хочется.
— Бывает, — кивнул Сергей, вспоминая себя в детстве, когда перед сном, лежа в постели, вдруг накатывала волна осознавания того, что ты умрешь рано или поздно и ничего этого уже никогда-никогда не увидишь. И так тошно и гадко становится, что приходится бежать на кухню, пить воды, чтобы перебить эти мысли, смотреть в окно на прохожих, чтобы осознать что ты не один в этом мире и другие люди находятся в точно таком же положении. А на миру как известно и смерть красна.
— Помню в юности, — продолжал Закир, думая о своем и словно читая мысли Сергея, — в тот период, когда бился над вопросом смысла жизни, своей обязательной и такой неминуемой смерти, стоял как-то на перроне, смотрел на подходящий поезд и вдруг поймал себя на огромном желании сунуть голову под колеса и окончательно решить вопрос — а что же будет после смерти? Есть там дальше жизнь? Такое вот было любопытство, хотелось сразу же раз и навсегда решить эту проблему, покончить с ней, и больше не мучиться. Так что стоило огромных усилий повернуться спиной к поезду и даже взяться двумя руками за столб — для надежности.
Закир грустно улыбнулся.
Сергей некоторое время смотрел на Закира, потом молча протянул руку за бутылкой водки. Закир кивнул, понимая, что его собеседник правильно понял его мысли. В это время тихо подал сигнал браслет Сергея — завтра днем ему предстояли две встречи.
— На самом деле никакого смысла в жизни, — снова сказал Закир. — Вернее — не больше смысла, чем в жизни всей природы — в жизни планет, звезд, электронов и атомов, в жизни черепах, собак и кошек, в жизни деревьев и травы под ногами. Мы же неотъемлемая часть всего этого, и смысл жизни у нас общий, то есть — никакого. Поиск смысла жизни, — немного помолчав, продолжил Закир, — это, фактически, поиск тех аргументов, которые убедят самого себя в неизбежности собственной смерти. Кто-то убеждает себя работой, кто-то воспитанием детей, кто-то пытается найти утешение в боге. А кто не находит его, тот так и мучается всю жизнь, в ожидании смерти.
— Что-то уж сильно пессимистично, — сказал Сергей, наливая водки.
— Просто я многое в жизни испытал, — равнодушно пожал плечами Закир, беря свой стакан и меланхолично вертя его в руках. — Наверное все что только физически мог. И давно уже понял, что ни в чем нет ничего интересного — ни в женщинах, ни в работе, ни в искусстве, ни в спорте, ни в науке. Все эти занятия — просто своеобразный способ уйти от глобальных жизненных проблем, спрятаться за мелкими удовольствиями, забить ими голову, чтобы на другие мысли места уже в голове не осталось.
— А как же стремление человека жить вечно?
— Жить миллионы лет — это наверное такой ужас. Голова переполнена знаниями. Буквально все в жизни уже видел — и не раз, все знаешь, ничему уже последний миллион лет не удивляешься. А вы как думаете? — повернулся он к Сергею.
— А мне кажется — надо сначала попробовать прожить эти миллионы лет и тогда станет ясно — тяжело это или нет, — ответил Сергей. — Глупо гадать и делать категорические выводы о том, чего мы не знаем.
— А еще говорят — вселенная рано или поздно сама умрет по принципу того, что у всего есть конец. Что-то там про распад молекул и атомов на их составляющие. Мол, вся природа стремится к своему совершенству — к вакууму.
— И на это, я думаю, тоже стоит посмотреть.
— Каким образом?
— Настоящее бессмертие несовместимо с материальной основой.
— Разум в чистом виде, — кивнул Закир. — Но ведь тогда человек останется совершенно один во всем мире!
— Кто его знает — как там будет на самом деле. Возможно — такая давка образуется из существ других миров, что скучно совсем не будет.
