– Розалия Артуровна, уважаемая! Сейчас такое время – исполнитель рад любому приглашению выступить, тем более за границей, – негромкий голос Добрышева не уступал напору разгневанной Розалии Артуровны, – вы же знаете, что концерты, которые преподаватели играют в залах консерватории, не оплачиваются. Они как бы заложены в зарплату! А что это за деньги, представляете? Я не защищаю Влада, пропущенные уроки надо возвращать, но без концертов пианист не пианист, и я его понимаю! А то, что вы говорите – лицо… Поймите, у парня слом в душе, он никак в себя не придёт. И вы прекрасно знаете, из-за чего всё произошло. С каждым может… Владислав – мой любимый ученик, и я в него верю. Он редкий музыкант. И моё мнение – его надо поддерживать.
– Антон Сергеевич! Никто не спорит, что Кречетов талантливый музыкант. Я сама ни один его концерт не пропускаю и потом несколько дней не хожу, а летаю… Но это всё эмоции, а он гибнет! Вы понимаете, что я имею в виду. Поговорите с Владом, я очень вас прошу. Иначе… уйдут ученики – как пришли, так и уйдут. Мы его просто потеряем!
Вета слушала и ушам своим не верила. Ей казалось, что она спит и слышит диалог во сне, но как только проснётся, недоразумение останется за гранью реальности. Услужливая память тут же выхватила картинки пребывания на даче Кречетова. Теперь совсем в другом свете заиграло разноцветное стекло разномастных диковинных бутылок, на ряды которых она натолкнулась на кухне в поисках соли. Тогда она удивилась и забыла. В конце концов, есть же мода на домашние бары, коллекции изысканных вин. И не имеет никакого значения, что она не относится к поклонникам такой моды. Вполне естественно, в доме собираются на праздники и приходят гости…
