— Ну, это ты лишку дал, — размышляя о чем-то, протянул царь, — хотя, может ты и прав, дельный он, этот Степанов, а так теперь потомственным дворянином по кресту станет[143], вот Обручев говорил, что он из семьи купцов-миллионщиков.
— Так для купчишек самая мечта — стать потомственным дворянином, — отчего-то воодушевился Черевин, — ты представь, ваше величество, ведь мог бы Степанов этот на золоте есть — пить и с цыганами день-деньской гулять (странно представляет генерал купеческую жизнь, но простим ему это незнание), — так ведь за государство радеет, в пекло лезет и бомбы руками из-под генералов вытаскивает! Нет, сто раз достоин такой бравый купец Владимира с мечами!
— Ну, так быть по сему — подписал царь представление, исправив Анну на Владимира с мечами, — и правда, геройский асессор, надо будет на него глянуть. Вот только асессора Владимиром награждать как-то не с руки, был бы хотя надворным[144]…
— Так дай ты ему надворного, ваше величество, — заворочался, усаживаясь в кресле поудобнее, Черевин, — геройский же чиновник, многим офицерам фору даст! Казнить так казнить, миловать так миловать, а жаловать так жаловать![145] — генерал опять стукнул кулаком по ручке кресла.
— Погоди, Петя, ты так мне всю мебель поломаешь своим кулачищем, — попенял другу царь, внося фамилию Степанова в список пожалования чинами к Пасхе[146].
— Так что же его начальник Агеев такого геройского совершил и почему Георгиевская дума в награждении ему отказала? — дождавшись, пока Государь впишет фамилию, спросил Черевин. — Уж мне-то можешь сказать?
— Ну ладно, да, гляди, не болтай об этом, — сказал царь. — Агеев с полусотней казаков был по ту сторону границы, чтобы поймать бежавшего главаря бунтовщиков вместе с главным шпионом — английским полковником. Они их схватили, но погоня настигла их еще до нашей границы. Казаки отстреливались до темноты, многие были убиты ответным огнем, а ночью пара пластунов забрались по отвесной скале, сняли вражеский дозор и вытащили веревками оставшихся в живых. Раненых пришлось оставить, они сами вызвались стрельбой отвлекать басурман, показывая, что русские на месте и продолжают драться. До границы шли бегом и на себе тащили пленных, а на переправе через реку англичанин ухитрился освободиться, бросился в воду, но утонул в бурной реке. На наш берег вышли всего восемь человек, Агеев был ранен в руку, но держался. Выживших наградили, семьям погибших дали пенсии. Но Думе[147] ведь это не расскажешь, Начальник Корпуса жандармов (Агеев тогда ему подчинялся) как-то расплывчато написал — "за дела против превосходящих сил неприятеля". А в Думе жандармов не любят (а кто их любит?), за что жандармскому подполковнику Георгия давать, за то, что шайку контрабандистов перестрелял — превосходящие силы, поди?
— Давай-ка, я сам в Георгиевскую Думу съезжу, — попросил Черевин, угрожающе зашевелив кустистыми бровями, — уж я им, старым пердунам, объясню, как боевого офицера обижать!
— Только подробностей, того, что я говорил про английского полковника и то, что было все на чужой земле, ни в коем случае не говори, — предупредил царь расходившегося Петю. — Съезди, ты же сам старый пердун и тоже с Георгием, вот и найдете о чем поговорить.
Так, вернемся к Хайрему Максиму и его партнеру Захарову (вообще-то, к греку Захариосу).
К моменту создания пулемета Хайрем Стивенс Максим[148] был уже изобретателем с именем: в электротехнике он конкурировал с самим Эдисоном, создав одновременно с ним электрическую лампу с угольным электродом[149] и добившись подряда на электрическое освещение первого здания в США. До этого у него были успешные проекты по газовому освещению и все локомотивы в Америке освещали себе путь газовым прожектором Максима, поэтому с электрическим проектом он справился успешно и на всемирной выставке в Париже разделил с Эдисоном номер журнала, посвященного чудесам электричества и вместе с ним был удостоен офицерского креста ордена Почетного Легиона. То есть, для Эдисона он представлял серьезную угрозу и, по слухам, Эдисон выплатил ему приличные "отступные", чтобы Максим больше не занимался изобретениями в области электричества. По другой версии, один из знакомых сказал Максиму, чтобы тот бросил заниматься электричеством, так как можно гораздо больше заработать на оружии, помогая европейцам убивать друг друга.
