— В какой-то мере так. Только сражаться будете не вы, а ваше оружие, — ответил я полковнику. — Дело в том, что через год-два будет объявлен конкурс на новый револьвер для русской армии. Калибр унифицирован — 3 линии, то есть в дело пойдут и бракованные стволы от винтовок. Наган представит на конкурс свой револьвер образца 1878/88 года, такой, как у меня (я показал Мосину свой револьвер)[166]. Машинка хорошая, легкая и компактная по сравнению с нынешним штатным Смит-энд-Вессоном, с хорошим боем, что обеспечивается достаточно мощным патроном (лицензию на него придется покупать у Нагана, лучше сейчас, пожалуй, нет), снаряженным бездымным порохом. Отличительная черта револьверов Нагана — надвигание барабана на ствол при выстреле, что уменьшает бесполезный прорыв пороховых газов наружу, но, в то же время, обеспечивает достаточно тугой спуск при стрельбе самовзводом (такой тип стрельбы надо оставить, иначе быстро выпустить шесть или семь пуль не удастся). На конкурсе будет еще и револьвер без самовзвода, попроще, для унтер-офицеров.
Теперь перейдем к недостатку этого оружия, который вы сможете устранить и утереть, тем самым, нос Нагану, только получите на него привилегию раньше, до конкурса, а то опять наши головотяпы-чиновники (а может, и не головотяпы, а просто "бизнесмены" себе на уме — за деньги отправили Нагану детали винтовки Мосина до конкурса) пришлют ваш револьвер Нагану до конкурса и он приедет в Россию с отлично сделанным красивым револьвером, включающим вашу разработку. Разработка эта будет заключаться в откидывающимся вбок барабане. Видите, в нынешней модели надо вытолкнуть стреляную гильзу из каморы барабана и заменить ее новым патроном и так, вращая барабан, шесть или семь раз. А если откинуть барабан и специальным экстрактором выбросить сразу все гильзы и так же зарядить из специальной обоймы (или пачки, как говорят для пачечных винтовок) сразу весь барабан, то револьвер быстро вновь готов к бою!.
Можно подумать и о замене отстрелянного уже снаряженным барабаном, это будет еще лучше, так как оружие будет еще быстрее готово для новых выстрелов, а носить два и даже три снаряженных барабана куда как легче, чем два револьвера, что придется делать, если хочешь остаться в живых. Представляете, сколько вы спасете русских офицеров, Сергей Иванович, если они не погибнут, снаряжая отстрелянный барабан по одному патрону и, поэтому, не успев открыть огонь по подбежавшему вплотную противнику?
— Да, Александр Павлович, вы меня убедили, — сказал Мосин в ответ на мой взволнованный спич, — надо подумать. Наверняка, в Туле есть такой револьвер и я прикину как это можно реализовать. В случае успеха я не забуду упомянуть, что автором идеи были вы.
Потом мы разъехались каждый в свою сторону. Постреляв на ходу по мишеням и поманеврировав на сухой уже земле, я убедился, что ни кучер ни я, навыков не растеряли, о чем доложил Агееву по возвращении.
В среду я отправился в Михайловскую артиллерийскую академию для встречи с Панпушко. Меня тревожило, что он уже почти месяц не подает о себе никаких вестей, может быть, конечно, приревновал к получению мной чина и ордена, но вообще-то тщеславие для него было не характерно, насколько я успел узнать этого офицера. Дежурный сказал, что капитан Панпушко распорядился вычеркнуть мое имя из допущенных ко входу в здание. Я попросил дежурного послать посыльного за Панпушко, не говоря посыльному своей фамилии. Дежурный в чине поручика не смог перечить надворному советнику Главного Штаба и послал за штабс-капитаном. При появлении Панпушко я увидел на нем погоны без звездочек, значит, повысили в чине до капитана, и, только хотел его поздравить, как услышал:
— Господин надворный советник, мне нечего с вами обсуждать, я написал положительный отзыв по испытанием снарядов и бомб с ТНТ и был за это сполна вознагражден вашей кляузой.
— Какой кляузой, Семен Васильевич? — удивлению моему не было предела и это не скрылось от капитана, — я никому ничего не писал и не говорил!
— Обычной лживой кляузой, господин надворный советник, — ответил капитан, — после чего у меня изъяли остаток ТНТ и боеприпасов. Больше я вам не советчик и работать с вами не буду.
— Скажите, а кто приказал изъять и доставить ручные бомбы на Ораниенбаумский полигон? — прокричал я вслед удаляющемуся капитану, но ответа, естественно, не получил.
После этого я отправился к начальнику Академии, и, прождав в приемной более двух часов, все же вошел в кабинет Демьяненко.
— Ваше высокопревосходительство! Вчера я был на Ораниенбаумском полигоне и увидел как неподготовленные офицеры, без инструктажа чуть не себе под ноги бросают ручные бомбы. Лишь по счастливой случайности никого не покалечило и не убило.
— Господин надворный советник, — Демьяненко был раздражен, а тон его сух, как пустыня, — я не обязан вам отчитываться за действия лиц, мне не подчиненных. Я получил приказ свыше, которому, как говорят, вы в немалой степени способствовали. А теперь простите, у меня много неотложных дел, поэтому больше вас не задерживаю.
