Так, вот разгрузка, читаем: "Резолюция: "Отклонить", три подписи — первая — начальник отдела привилегий Военного Министерства, вторая — видимо эксперт, закорючка нечитаема и третья "согласен" Начальник разведочного отдела Панасевич-Самойлов. Причина отклонения: "Предложенная амуниция портит вид нижних чинов, кроме того, они не понимают, как ей пользоваться".
Вторая заявка. Подмышечная кобура: проведена оценка амуниции офицерами двух стрелковых и одного гвардейского полка — "господа офицеры не понимают, вообще, зачем нужна такая кобура, когда поясная гораздо удобнее" — "Отклонить", те же подписи. Вопрос, а зачем отдавали в строевые части, очевидно, что господа офицеры не поняли, надо было отдать жандармам, которые входят в структуру министерства, те бы поняли сразу.
Так, дальше: Дульная насадка для пулемета: "Непонятно назначение и принцип действия, на имеющихся образцах оружия такой нет": "Отклонить", подписи.
Четвертая заявка. Облегченный станок для пулемета Максим-Виккерс: "Принципиально ничего нового в тележке с колесами нет, кроме того, положение стрельбы лежа для пулеметчика не предусмотрено действующими Уставами и Наставлениями". Вывод и подписи те же.
Пятая заявка. Конная повозка для пулемета: "Принципиально нового ни в повозке, ни в пулемете нет, все это давно известно": "Отклонить", подписи.
И, наконец, заключение по отчету испытаний взрывчатого вещества ТНТ — выводы:
По фугасному действию ТНТ сравнимо с известным пироксилином. Ручные бомбы с ТНТ опасны: при испытании погибло двое нижних чинов, которые уронили взведенные бомбы себе под ноги. Военное применение сомнительно и не является целесообразным.
Я сидел за столом, как оплеванный. Все псу под хвост! Идиоты! Они явно дали гранаты солдатам без инструктажа, так же как офицерам в Ораниенбаумской школе и, не случись меня в это время там, была бы еще и запись "погиб поручик такой-то". А как же Панпушко, он же говорил, что написал положительное заключение? Посмотрел подписи — генерал от артиллерии Демьяненко, а подписи Панпушко нет, потом бумагу подписали еще трое офицеров в чине полковников, видимо, командиры частей, где проводились испытания.
Достал лист бумаги, стал искать ручку, обнаружил свой письменный прибор у одного из "скрюченных", забрал его со словами: "мне мама говорила, что чужое брать нехорошо".
Написал корявыми буквами заявление об увольнении со службы в разведочном отделе и пошел подписать его к свинообразному, затем уже с визой "начальника" пойду к Обручеву.
И тут обратил внимание на бумагу, лежащую на столе. Это была расшифровка телеграммы: "Есаул Лаврентьев захвачен дикарями, продолжаю следование установленным маршрутом. Подпись: сотник Шерстобитов" Дата получения — десять дней назад. Взял лист бумаги, написал входящий номер телеграммы и пошел к свинообразному.
— Господин начальник, извольте принять мой рапорт, — подал бумагу и подождал реакцию.
А реакции не было:
— Вольному — воля, извольте, вот моя подпись, — господин Панасевич-Самойлов витиевато расписался на рапорте после слов "Не возражаю".
— Тогда еще одна формальность, примите телеграмму. Вы теперь руководитель, вот и действуйте. Прошу вас расписаться в получении, — Я протянул бумагу и попросил расписаться на листе.
Панасевич-Самойлов расписался, а потом тупо уставился в телеграмму: "Какой есаул, какие дикари?".
— Представления не имею, милостивый государь, но действовать надо, — посоветовал я. — это не ревизии фуража устраивать, теперь с дикарями вам придется сражаться, а вы готовы?
Оставив обескураженного чиновника, отправился к генералу Обручеву, вручил ему рапорт и спросил об Агееве.
— О полковнике, к сожалению, ничего не слышно, — ответил генерал, — обратно через границу перешел лишь его агент и сказал что они были разоблачены по показаниям агента Вайсмана, который попал на крючок германской контрразведочной службы по причине неумеренных трат и игры в карты на значительные суммы, во много раз превышающие его жалование в германском штабе. По-видимому, Агеев либо погиб, либо захвачен германцами, но мы ничего не знаем о его судьбе, никаких запросов по линии дипломатической службы германцы нам не делали, поэтому он числится пропавшим без вести.
— Николай Николаевич, я так понял, что по этой причине отдел был расформирован и начальником его назначен некто Панасевич-Самойлов.
— За Панасевича просили там, — генерал кивнул в сторону Зимнего, — я ничего не мог сделать. И еще, Александр Павлович, поскольку должность заместителя по техническим вопросам сокращена, вам придется освободить служебную квартиру в течение двух недель. Все же, я пока оставлю ваш рапорт, не давая ему хода, вы ведь числитесь на лечении в госпитале, вот и находитесь там, лечитесь, а потом я вам дам бессрочный отпуск для поправки здоровья, может, за это время что-то переменится к лучшему.
— Николай Николаевич, я сегодня передал Панасевичу телеграмму от сотника Шерстобитова, что есаул Лаврентьев захвачен дикарями, это ведь заместитель Агеева по внешним делам, не так ли?
