Матвей спал еще три часа и проснулся когда мы встали на отдых, поесть-попить и дать животным напиться и отдохнуть. Подошел и стал его спрашивать про самочувствие. Он спросил, почему его резать не стали, что совсем плохо, помираю? Успокоил, так же как и Нечипоренко, сказав, что все уже позади, все сделали и осталось только поправляться. Отдал ему пулю на память — манлихеровскую, калибром 6,5 мм.
К вечеру показался лагерь у форта, дошли. Посмотрел в бинокль: произошли большие перемены — у стен форта полно народу, чуть дальше — просто лес шатров и палаток. Может быть, галласы разбежались и итальянцы вновь взяли Мэкеле под свой контроль? Нет похоже галласы вместе с пленными черными туземцами (бывшим гарнизоном форта) как раз сносят и закапывают трупы. В общем, занимаются генеральной уборкой, что и давненько нужно было сделать, а не разводить антисанитарию. Над фортом трехцветный флаг, но не итальянский, а какой-то новый. Присмотрелся — флаг состоял из вертикальной красной полосы у древка и двух горизонтальных полос: верхней — зеленой и нижней — желтой[361].
Значит, пока меня не было, Негус и Ильг придумали флаг страны. Еще я вижу, что армия выдвинулась вслед за мной и, после того, как мы ушли, Мэкеле стал новым форпостом на линии фронта. Еще проехали по дороге и увидели у воды госпитальные палатки со знаком Красного креста — повезли туда раненых. А мы хотели где-то здесь, под деревьями похоронить погибшего в бою казака, похоже, придется искать другое место. Вообще, что-то я не видел никакой полевой церкви, ни священников при Негуса, странно для христианской страны, но местное духовенство чурается войны, может это и хорошо? Лично меня не напрягает, похороним казака мы по своему обряду, Семиряга молитву прочтет, а с этими абиссинскими попами с их тамтамами цирк какой-нибудь может выйти. Или это только в Хараре они в барабаны бьют, а есть еще какое-то древнее благолепие?
Мы же еще должны здешнему патриарху икону от Одесского митрополита передать, только что-то я его еще не видел. Еще мы должны православные крестики раздавать. Крестики-то казаки раздают, но их здесь не принято носить на шее. Крещеные абиссинцы носят на шее простые черные шнурки (у Маши тоже такой, никакого золота или серебра — у всех одинаковые и это правильно) и почему-то не хотят вешать на них крестики, а нашивают их на одежду наподобие Георгиевских крестов, которые видели у "Георгис ашкеров" — мы полкоробки православных крестиков раздали на Рождество, а потом видели, как жители Харара с гордостью показывали их друг другу пришитыми к одежде или на головных уборах.
Пошли в госпиталь поговорить с госпитальным батюшкой, где нам похоронить павшего в бою казака. Меня перехватил по дороге высокий доктор и спросил, не я ли посланник Степанов, изобретатель СЦ. Узнав что это я, доктор представился как надворный советник Григоьев Сергей Яковлевич, начальник полевого госпиталя. Я сказал, что привез раненого в ночном бою казака, я его уже прооперировал, рана обработана и засыпана СЦ, наложены отсроченные кожные швы.
— Александр Павлович, так мы коллеги? — поинтересовался врач, — у нас стажировался фельдшер вашего отряда, к сожалению, доктор Петров погиб, он тоже был у нас частым гостем, вот теперь и с вами удалось познакомиться. Спасибо, очень выручили со своим СЦ, у нас его буквально горсть была и все тряслись, сыпя по щепотке, а вы расщедрились сразу на полпуда.
— Я тоже наслышан о ваших подвигах в Джибути и борьбе с тамошним консулом, я это серьезно говорю, так как сам был возмущен его поведением. К сожалению, из за того, что у нас в отряде много конного состава и лошадок надо было спасать, мне пришлось лично возглавить первый караван, чтобы прислать помощь из Харара.
— Да, нас тоже вывезли потом этим же караваном, но как-то караванщик был не особо любезен.
— А это потому, что артиллеристы пожадничали дать ему бакшиш, он и обиделся, но приказ выполнил.
После этого распрощался с доктором, пригласившим заходить и по поводу и без повода, в любое время мне рады будут.
Тут и казаки с батюшкой появились и занялись похоронами. Отдали последний долг павшему и уже возвращались, когда увидели, что навстречу нам бежит артиллерист:
— Ваше высокородие, у нас пушки отнимают!
— Кто отнимает?
— Да тетка какая-то с револьвером.
Не иначе, Таиту на нашу голову принесло. Объяснил казакам, кто приехал. Они ответили, что трофей их и никакой бабе они его не отдадут.
— А если продадим по тысяче золотых?
— Тогда можно…
Подошли к орудиям и впрямь, какие-то разодетые клоуны уже суетятся вокруг, а на коне — в пурпурном шелке ее эфиопское величество.
Подошел и поклонился, представившись по-французски. Таиту, не слезая с коня, на плохом французском с ужасным акцентом приказала отдать орудия ее людям.
— Это невозможно, ваше императорское величество, орудия — трофей казаков, которых у вас называют "Георгис ашкерами".
— Так прикажи им, глупый али!
