Сегодня начало переговоров, все делегации, консультанты и наблюдатели прибыли. Перед отелем полно прессы, ждут выхода эфиопской делегации. Я в эфиопском "прикиде с перьями", орденами, саблей и щитом, захожу к казакам проверить внешний вид. Вроде все нормально, вид эфиопский в белых шамах, шашки на перевязи, кинжалы за поясом. Еще перед отъездом выдал им "для реквизита" старинные шашки и кинжалы дагестанской работы с серебряной и золотой насечкой, чтобы не "светить" русское холодное оружие. Проинструктировал, чтобы ни о чем ни с кем не говорили, даже "по-галапагосски", отдал Матвею, это тот казак что я оперировал когда-то, кожаную папку и велел беречь ее как зеницу ока. Вышли в холл подождать Ильга, он, как всегда, опаздывал. Минут через пятнадцать швейцарец появился в котелке и костюме-тройке серого цвета с нелепо сидящей орденской лентой и звездой ордена Печати Соломона, причем он перепутал, через какое плечо одевается лента. На другой стороне груди — портрет Менелика в бриллиантах.
Никаких экипажей из экономии он не заказывал, так что десять минут мы шли пешком провожаемые толпой журналистов задававших вопросы. По всем вопросам, начиная о том чего мы хотим добиться, кончая "понравились ли нам женщины в Александрии" обращались исключительно к Ильгу, подразумевая, что "это чучело, что идет рядом" не понимает по-французски, пока я не ответил, что "чучело" все понимает и сейчас прикажет охране разобраться с назойливыми щелкоперами. После этого "щелкоперов" как ветром сдуло. По дороге мсье Альфред объяснил, что вести переговоры будет он, мое дело — военная часть и когда надо что-то пояснить, он будет обращаться ко мне.
Вошли в холл дома, по дороге нас все время ослепляли вспышки магния фотокорреспондентов, затем подошли к залу. Я снял леопардовый лемпт, под которым уже изрядно взмок, шаму, перья, отдал щит и саблю казаку, которых тоже не пустили в зал, Ильг отдал на хранение только котелок. Заходим в зал: все, кроме военных, в черных фраках, на фоне их Альфред стал похож на коммивояжера, которому зачем-то через плечо нацепили зеленую муаровую ленту. За длинным столом против итальянской делегации два пустых стула — это наши места. Благодаря опозданию, мы сразу стали похожи на побежденных, которым победители диктуют условия. Слева от меня сидел Симонов в парадном мундире с орденами, справа — Меншиков. Ильг расположился несколько отдельно и сразу потребовал верительных грамот итальянской делегации. Принимающая сторона, британский губернатор, сделал вид, что ничего не услышал и стал представлять высокие договаривающиеся стороны.
Первыми были представлены итальянцы и их гаранты, среди которых я увидел полковника, нет, постой, уже генерала Шлоссера. Мы обменялись взглядами и едва заметно кивнули друг другу. Потом очередь дошла до нашей стороны, причем с нашей стороны стола сидело лишь четыре человека, а с итальянской — полтора десятка. Русских англичанин назвал, а потом вышла заминка в связи с тем, что верительные документы нужно было заранее представить ему. Потом все утрясли, однако, распорядитель сказал что ему непонятно, что это означает "вуст-асаж", "кеньязмач" и "рас", Ильг объяснил звание как "командующий правым флангом", себя он назвал премьер министром и министром иностранных дел.
Переговоры начались с жесткой атаки Франческо Криспи, пожилого дедушки с пышными седыми усами, похожего на лысого моржа, который обвинил Эфиопию в денонсировании Уччиальского договора по вымышленному и несущественному поводу и развязывании войны. Он много говорил о помощи отсталой Эфиопии со стороны просвещенного итальянского народа, о тех поставках и финансовой помощи Негусу, о теплом приеме, который был оказан Менелику в Италии. И вот — черная неблагодарность, вместо вечной дружбы с добрыми итальянцами кровавая война, тысячи убитых, десятки тысяч раненых и пленных, томящихся в ужасных условиях, умирающих от ран и инфекционных болезней без квалифицированной медицинской помощи. В общем, все мы кругом виноваты и должны каяться и просить прощения у всей просвещенной Европы (на минуту мне представилось, что я попал обратно в 21 век). Криспи говорил долго, даже покраснел и я стал опасаться, что сейчас его хватит инсульт в котором тоже будет виновата Эфиопия и лично я, который напугал дедушку своим дикарским видом. Все это время в стороне, отведенной журналистам, слышались возгласы одобрения и периодически вспыхивали магниевые вспышки.
Потом слово взял генерал Антонио Балдисерра, который стал говорить о коварстве и варварстве ведения войны эфиопами, о том, что они скрытно, в том числе ночью, нападали на ничего не подозревающих итальянцев, перерезая им глотки. О том, что варвары-эфиопы даже не подозревают о законах ведения войны цивилизованными способами, принятыми в европейских государствах и должны быть за это наказаны. Он вспомнил ужасную смерть отряда генерала Дабормида, вырезанного ночью конными дикарями, причем пленных эти дикари не брали. Генерал в мундире в орденами был весьма фотогеничен и тоже удостоился фотографий.
