Вечером мы еще посидели у камина, у всех было хорошее настроение, Олег даже пожалел, что у нас нет гитары, а то бы он исполнил нам что-нибудь, а то и спел с Машей дуэтом какой-нибудь романс. Маша засмущалась и сказала, что она не умеет петь русские романсы, на что Олег ответил, что это — дело не хитрое, и пригласил нас заходить к ним в гости, они с женой научат нас этому незатейливому искусству. Потом все разбрелись спать, мы остались с Машей, я гладил ее изящные пальцики, целовал нежные маленькие ушки и шептал всякие глупости. Мы были определенно счастливы и что меня носит с этими изобретениями и прогрессорством, сидел бы с Машей, слушал ее нежный голосок, гулял бы в парке и слушал как там наш малыш. А следующим летом мы будем уже втроем и никто меня не вытащит из этого семейного гнездышка, пусть хоть все провалится — мы будем вместе.
Утром, приняв ванну и приведя себя в порядок вышел к завтраку и там уже сидел Олег, выбритый до синевы, только усы были лихо подкручены, с набриолиненным пробором, в общем, блестящий гвардеец, настоящий "хрипун, удавленник, фагот, созвездие маневров и мазурки", а не тот к кому относилась эта характеристика, а именно — боевой заслуженный офицер егерского полка Скалозуб, тихо прикалывающийся над штатскими персонажами "Горе от ума"[775]. После завтрака нарядились в кожу, сели в коляску и поехали на полигон. Личный состав уже позавтракал и пил чай с сахаром вприкуску. Посмотрел на мастеровых — какие-то они лохматые, помятые и плохо выбритые, пусть лучше сидят в палатке и не высовываются, если ничего не случится с машиной.
Попили чай и Олег подумывал, чем бы занять солдат, кто не занят на мытье общей посуды: ага, придумал — перенести сортирную загородку, старый ровик закопать и вырыть новый! Ну вот, прошелся по лагерю, тут выставленный дозорный заорал, что видит пыль по дороге к нам, нет, отбой — это казаки привезли с царской кухни завтрак и сказали, что через два часа приедет государь и генералы. Пришлось непортящееся — сыр и баранки сложить в палатку (потом выяснилось, что все схомячили гражданские, пока мы катались), а бутерброды с колбасой съесть и еще раз попить чаю. Казаки ускакали проверять оцепление полигона, чтобы сдуру кого под пули не занесло, а мы присели в тени, кто-то закурил и стал рассказывать, какая это благодатная земля — Крым!
Опять вопль наблюдателя, теперь уже точно по делу — видна целая кавалькада колясок и верховых. Все убрали в палатку, пары уже были разведены с прошлого раза. Построились, Олег лихо отрапортовал и бронеходчики громко ответили на царское "Здорово, ребятушки!" Потом царь и свита подошли к машине, осмотрели, Олег и Осипыч поясняли, что к чему в управлении бронеходом, я тоже вставил "две копейки".
— Ну что же, посмотри как она, зверюга эта, в действии, вид-то грозный пока стоит, а может, она плетется едва-едва, — подначил царь экипаж.
Я скомандовал: "Экипажу занять места по боевому расписанию!" и все кожаные (и я в том числе, гуськом полезли внутрь, я был предпоследним и занял место второго номера у пулемета, а Олег, как и положено командиру, последним угнездился на своем месте. Спрсил Осипыча про давление в котле, уровень масла, топлива и воды, получив доклад, спросил о готовности артиллеристов, Семечко ответил что "готовы", бронеход дал свисток (до сих пор не привыкну к этому). Фельдфебель плавно тронул машину с места, проехав около пятидесяти саженей, Олег дал команду "стоп" и "орудие, огонь". Пушка бахнула и разнесла щит, потом бронеход с места набрал скорость, преодолел еще две сотни саженей и Олег скомандовал "пулемет, огонь", мы разнесли с десяток мишеней, после чего повернули на месте и понеслись назад. Мы с Олегом выбрались из бронехода и капитан доложил, что для обеспечения прорыва нашей конницы уничтожено вражеское орудие и до взвода пехоты с двумя пулеметами (вчера он поставил ящики и приладил к ним жердины, имитирующие стволы пулеметов. Кто-то из офицеров поскакал к мишеням и, вернувшись, подтвердил попадания.
Потом я сказал, что сейчас мы покажем возможности бронехода при поддержке пехоты, бронеход пойдет сначала медленно, чтобы за ним укрывались пехотинцы, затем вражеская артиллерия начнет обстрел, пехота заляжет, а машина, маневрируя, сблизится с окопами на максимальной скорости и расстреляет противника. Кто-то из генералов, спросил, а где противник? Я сказал, что на расстоянии 250 саженей вырыта траншея полного профиля и мишени расположены в ней, кроме того, там три деревянных щита, изображающих орудия. Мы будем вести огонь с хода, так как под артиллерийским огнем останавливаться нельзя. В бинокль все будет достаточно хорошо видно.
