У моей любимой лавки, укрытой пышным веером кустов, важно гуляла уже знакомая ворона. Презрительно скосившись, она хрипло каркнула и важно протопала мимо. Кого-то мне эта птичка явно напоминала. Да-а, тётку Ядвигу! Такая же важная и серо-чёрная. Сейчас будет за нами наблюдать. Ну и ладно! Пусть видит, что у меня есть надёжная защита. Правда, Димка кое-кому и в подмётки не годился, но всё же…
"И о чём я только думаю?!" Одёрнув себя, я насильно заставила слух уловить болтовню "защитника" и даже кивнула пару раз — из милости. А потом, получив прощение, Димка совсем осмелел и, осыпая меня ласками, выпросил поцелуй.
— Я так соскучился, — пробормотал он, и… его желание исполнилось.
И дёрнул же меня чёрт неожиданно открыть глаза!
Высокая фигура в чёрном пальто медленно проплыла по соседней аллее. Голова не покрыта, волосы слегка припорошены снегом. Поравнявшись с нами, Афанасий не остановился, но успел бросить короткий взгляд в мою сторону. Кривая холодная усмешка скользнула по губам. Кажется, он даже что-то буркнул — тоже коротко, как будто выругался.
Смутившись, я отступила к лавке и села, а Димка уловил мою растерянность и попытался — осторожно, правда, — выяснить причину. Я смутилась ещё больше и, отведя взгляд, сослалась на усталость — мол, плохо спала, голова кружится и всё такое. Слава богу, меня поняли и, ласково простившись, отпустили, заверив, что в любой момент "прилетят, поддержат и прочая".
Но как только Димка скрылся за воротами больницы, я бессовестно кинулась искать Кокалариса, обегала сад и все наши места бесед, но, увы, не нашла. Он словно испарился. А как же обещание мозолить мне глаза? Господин Бессмертный уже сдулся? Что-то слабо верится. Он же не получил то, что хотел. Или… уже?
До самого вечера мне не было покоя. Проводив Мулю к бабушке, я задержалась в приёмном холле и, подловив медсестру, спросила о пациентке по имени Ядвига. Мне указали на вход, и я увидела, как Афанасий важно закатывал кресло с довольной тёткой. Бросив в мою сторону быстрый взгляд, он снова криво усмехнулся и… протопал мимо.
"Ну, с богом!" — подумала я и направилась следом.
— Надо поговорить, — моё заявление было столь решительным, что Афанасий на миг оторопел.
— Хорошо, — ответил он и кивнул на тётку: мол, сейчас доставлю её куда надо и — весь к вашим услугам.
— Я здесь подожду.
И снова кивок и усмешка. Ей богу, мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я его возненавижу за эту чарующую наглость. И это случилось, когда такой неторопливый господин Бессмертный заставил прождать его в холле минут двадцать, если не больше. И ведь его не выгнали, позволив задержаться со мной "на некоторое время".
— Что тебе надо? — зашипела я, сердито надвинувшись на Афоню и загнав в угол. — Что ты от меня хочешь? Ходишь, улыбаешься и зубы заговариваешь. Зачем?
— Понятно, что не просто так, — вздёрнул брови Кокаларис. — Но, как видно, после беседы с вашей бабушкой, нужно кое-что прояснить, не так ли? В общем, я точно не упырь.
— А кто ты?
— Ну-у… судя по вашим словам, для вас я друг. Ведь так? А мне позволите перейти на "ты"?
Я опешила и потерянно кивнула, собирая разлетевшиеся мысли. А вот Кокаларис был явно доволен и выглядел ну точь-в-точь как очаровательный демон из фильма. Уцепившись за эту глупую фантазию, я сдуру взяла и выдала:
— Тебе нужна душа, да?
Лицо Афанасия стало серым, а взгляд — холодным. Похоже, он не ожидал прямого вопроса.
— Чья? — прошептал он, странно глядя в мои глаза.
— А то не понятно! — усмехнулась я. — Тебе нужна моя душа!
Благородная бледность сменила серость, и Афанасий с облегчением выдохнул. Потеплевший взгляд скользнул по моему лицу, а холодные пальцы коснулись щеки — слева, где был налеплен некрасивый пластырь.
— Как раз наоборот, — прошептал Бессмертный. — Мне нужно спасти своё сердце. И ты мне поможешь. Но прежде…
Сквозь приоткрытые веки я, пребывая в чарующем тумане, видела лица любопытных медсестёр, наблюдавших за тем, как меня осторожно целуют. И даже не в губы, а в чёртов пластырь. А хотелось иначе. Но как только я подала намёк, что не прочь коснуться его мягких губ, Афанасий хитро улыбнулся и молча отстранился. Тонкие пальцы легли на загипсованную руку и совершили неторопливый подъём к плечу.
— К новому году ты будешь дома, — довольно сообщил Афоня. — И вот тогда я приеду в гости. За своим сердцем.
До Новолетия оставалось три дня, и за это время таинственный господин Кокаларис ни разу не появился. Видимо, его миссия под кодовым названием "мозолим глаза Веронике Царевич" себя исчерпала, предполагая обещанную встречу уже вне больницы. Ага, у бабМаши дома. Вот если меня выпишут, то да — вполне возможно.
Но, как ни странно, за эти дни мне сначала сняли гипс, а потом и чёртов пластырь. Добрый доктор заверил, что мне чудесно повезло и шрама не осталось. А если применить чудные женские хитрости, то личико снова будет нежным и гладким.
— И вот что, — добавил он с улыбкой, — думаю, что после обеда родные смогут вас забрать.
