Ну а утром проводил сестру на вокзал (на извозчике). Когда и откуда у той два баула с вещами успели появиться, он не понял, но так даже лучше. Не совсем голодранкой вернется. После чего, поколебавшись, выдал ей целую тысячу рублей. У самого не намного больше осталось. Но надо им там помочь жизнь наладить. Даже выдавил из себя обещание прислать еще, если очень надо будет. Не такую же сумму, конечно, но поможет. И подтвердил, что по тридцать пять рублей будет матери с каждой стипендии переводить.
На прощанье обнялись. Что-то Клавдия вела себя на редкость тихо. Робела перед ним, что ли? Раньше, насколько он помнил, она за словом в карман не лезла и, вообще, была скорее нахальной, чем скромной.
В общем, сам расчувствовался и наложил на сестру на прощание еще одно "среднее исцеление". На лицо. Чтобы окончательно его в порядок привести.
Ну а потом, когда вернулся в гостиницу, обнаружил, что его там ждет письмо в казенном конверте со штампом генерал-губернатора. Которое ему дежурный на вытянутых руках на подносе подал. Уважают тут графа Палена.
Сообщение было кратким. Едут в столицу. Завтра. Отъезд в полдень. Интересно, на чем? Проводив сестру, он расписание посмотрел, нет назавтра никаких поездов. Или генерал-губернатору расписание не указ?
Глава 27.
В столицу, по делу, срочно!
Оказалось, действительно, не указ. На вокзале, у первой, наиболее удобной платформы стоял поезд необозначенный в расписании. Паровоз и три вагона. Причем только один из них был обычным, первого класса (каретного типа), как уже привык ездить Петя, а два других что-то совершенно новое. Кучеряво генерал-губернаторы живут. В том, что это вагоны повышенного комфорта сомневаться не приходилось.
Петя немного замешкался, подходя к поезду. Знакомых лиц на платформе рядом с ним не было. Зато в небольшом отдалении, по другому краю платформы на уровне поезда собралась целая толпа. Генерал-губернатора пришли проводить? Или на пленных магов поглазеть? Их ведь Пален с собой взять собирался.
У самых же вагонов стояло несколько человек с блокнотами в руках, а один даже ящик на штативе перед собой выставил. Дагерротипы делать собрался? Пете стало интересно, и он подошел поближе. Ящик, как ящик. Деревянный, не слишком большой. С одной стороны на него какая-то медная блямба наверчена. Вроде большого наперстка, в котором просверлили дырку, а потом эту дырку крышечкой прикрыли. И как это работает?
К Пете подошел какой-то господин чиновного вида:
- Это особый поезд. Пассажиров не принимает.
После чего уставился на Петин академический знак, явно что-то в уме прикидывая.
- Видимо, мне на него и нужно, - Петя решил не напускать важного виду, а быть вежливым: - Я Петр Птахин. Его высокопревосходительство граф...
Договорить чиновник ему не дал:
- Прошу простить. Был предупрежден, но думал, что вы вместе с остальными подъедете. Пойдемте, я вас в вагон провожу.
- Минуточку! - Господа с блокнотами решительно перекрыли дорогу: - Пару слов о том, как вам удалось пленить магов, которые выше вас по разряду?
- Господа! Не заслоняйте! Сочинить заметку вы и сами можете, а дагерротип сам собой не нарисуется. Петр Григорьевич! Посмотрите на меня!
Петя обернулся. Больше из интереса посмотреть, что же этот господин собрался делать.
- Не шевелитесь, пожалуйста! Застыньте, кому говорю! Считаю, - Сказав это, господин отодвинул заслонку на "наперстке" в сторону: - Раз, два, три... Да не шевелитесь вы! Пластинку испортите! Шесть, семь..,
На счете "пятнадцать" заслонка была повернута на место, и господин потерял к Пете всякий интерес. Накрыл свой ящик куском плотной ткани и стал что-то под ним делать руками.
- Что он делает? - Невольно спросил Петя у перекрывшего ему дорогу господина с блокнотом.
- Камеру свою перезаряжает, пластинку меняет.
- А почему до пятнадцати считал?
- Так камера новейшей конструкции. Раньше, чтобы портрет сделать, по полчаса ждать надо было. А чтобы не шевелились, голову специальным зажимом фиксировали.
- Ничего себе!
Тут вмешался чиновник-распорядитель:
- Пойдемте, Петр Григорьевич.
- Позвольте, Илья Львович, - Вот как, оказывается, этого чиновника зовут: - Это нам надо материал собрать, а пока именно мы только на вопросы Петра Григорьевича отвечали. Теперь наша очередь. Всего несколько вопросов. А поезд не уедет, генерал-губернатора, все равно, пока нет.
- Пойдемте! - Илья Львович был непреклонен. Видимо, хотел гарантированно освободиться от Пети к моменту приезда начальства.
А вот Пете стало неловко. Нехорошо как-то от таких вежливых господ убегать:
- Извините, господа. Я только вещи в вагоне оставлю и к вам выйду. Я всего лишь кадет Академии, так что во многое не посвящен, но что знаю, постараюсь рассказать.
