Назвать хозяина кабинета — молодого человека лет двадцати пяти — «румяным» было сложно. Он был рыжим. В классическом смысле этого слова — с огненной шевелюрой и конопушками по всему белому, как алебастр, лицу. На тыльной стороне рук они тоже присутствовали. Остальное тело было скрыто под партикулярным платьем из дорогой ткани. С массивной золотой цепочкой от часов. Петя мысленно похвалил себя, что тоже при часах с цепочкой. Может, не такой толстой, но достаточно солидной. А еще при орденах. В общем, тоже не лыком шит.
— Записку вашу я, Петр Григорьевич, прочитал, — довольно хмуро приветствовал его Василий Юлиевич: — Значит, вы хотите принять участие в ближайшей торговой операции нашего товарищества на сумму в шесть тысяч рублей, коею господин Мышкин просит зачесть при дальнейших взаиморасчетах Южного общества товарных складов с интендантской управой Тьмутараканьского порта. Не скажу, что меня это обрадовало, но с такими большими людьми лучше не ссориться.
— К сожалению, — Петя заговорил доверительным тоном: — Я оказался в том же положении. Данные шесть тысяч я рассчитывал получить вчера наличными и только между делом поинтересовался, не посоветует ли мне опытный человек, куда их можно вложить. В результате получил вместо денег эту записку. Но, сами понимаете, отказываться от своих кровных не собираюсь.
Роте предпочел держать дистанцию и заговорил сухо, не отвлекаясь на обсуждение ситуации:
— Сейчас снаряжается судно с грузом овса в Англию. Здесь овес стоит 65 копеек за пуд, в Саутгэмптоне рассчитываем его продать в среднем за рубль. То есть за вычетом дорожных и торговых расходов вы можете рассчитывать на тысячу-полторы прибыли. Если все пройдет благополучно, по возвращении судна в Тьмутаракань, эта сумма и ваши шесть тысяч будут переведены на ваш счет в нашем банке. Вы сможете получить ее в любом другом банке любого города Княжества за вычетом комиссии за перевод. Как правило, это десять процентов, если вы не в курсе.
— Знаете, я немного в курсе торговых дел, — Петя скромно не стал уточнять откуда у него такие знания: — Так вот в южных губерниях цена пуда овса никогда не превышала тридцати копеек.
— При казенной торговле с интендантской управой? — Вот теперь голос купца сочился иронией: — Это еще небольшая наценка. Так сказать, доверенным партнерам.
Петя прикинул в уме. Если тот же овес он закупит сам, прибыль получается, вообще, тройная. Только, так не бывает. Зерно надо купить, где-то сохранить до отправки, нанять место на корабле и так далее. Этапов куча, и на каждом он может все потерять. Наверняка, все тут уже без него поделено, и новички не приветствуются.
Но, главное, нет у него времени всем этим заниматься. Тут самому надо вместе с товаром ехать, глаз с него не спускать, обо всем договариваться. А ему через два-три дня придется ехать вместе с Палеными в столицу, если хочет в Академии доучиться. Так что вариант самому становиться купцом можно, максимум, расценивать, как запасной. Если вдруг с карьерой мага проблемы начнутся. Начальный капитал у него теперь есть. Надо его только сохранить.
Кстати, а ведь с этим тоже проблемы могут быть. Деньги-то он собирается совсем чужим людям доверить. А ну, как скажут, что корабль потонул или, что вероятнее, в дороге именно его зерно подмокло и испортилось? Хотя и об османах забывать тоже не стоит. А вдруг и они каперствуют?
— Товар страхуется? — Спросил он поэтому.
— Только на начальную стоимость, чтобы совсем не разориться. За вычетом двадцати процентов ставки страхования.
Нет, Петю такое явно не устраивает.
— Вложить деньги не в товар, а ваше товарищество можно? Какая у вас прибыль за прошлый год была? Не общая, а та, что пошла в качестве дохода членам товарищества?
Молодой купец ответил после небольшой паузы, видимо прикинув, стоит ли от этом с Петей говорить вообще.
— В отчетах общества публикуется. Порядка двадцати процентов. Только по записке я вас в него принять не могу. Вот вернется корабль с прибылью, милости прошу, вносите живые деньги и ждите барышей. А так, извините.
— Так я, как раз, наличные и хотел внести. Сверх того, что в записке было.
Скептическое выражение лица господина Роте сменилось на заинтересованное, когда Петя стал выкладывать на стол небольшие пачки купюр, сложенные так, чтобы в каждой было по тысяче рублей.
