— Позвольте, я вам помогу, ваше превосходительство! — Петя срочно наложил на набухающую шишку «малое исцеление».
Стасов выровнял себя на стуле и цепко осмотрел комнату. Задержал взгляд на целителе и лежащем за его спиной на кровати жандармском майоре. Потом — на остальных жандармах. Те поежились и попытались сделать вид, что пистоли у них в руках оказались совершенно случайно.
— Господин кадет сказал, — выдавил из себя один из них: — что по приказу вашего превосходительства тут эксперименты ставили.
— Эксперименты? — Опричник явно что-то решал в уме, но давалось это ему с трудом: — Да, эксперименты.
И после паузы:
— Так что это такое было?
Смотрел он при этом на Родзянку, но тот не реагировал. Ответил Петя:
— Вы, ваше превосходительство, пожелали посмотреть, как же я османских магов на их корабле вырубил. Вот я и показал. На господине целителе, а потом и на майоре. Простите, что и вас зацепило. Но вы сами захотели пережить те же чувства, что и османы. Чтобы лучше их понять.
— Теперь понял, — Мрачно сказал Стасов: — И понял, почему Фиртина-бей предлагал вас на Томы обменять. Думал, он шутит. А теперь надо будет это предложение всерьез обдумать.
— Надеюсь, теперь шутите вы?
Петин вопрос был проигнорирован:
— Иван Казимирович! Родзянка! Да отвлекитесь вы от вашего зуба! Тем более, что у вас таких отродясь не росло. Что вы там так пристально изучаете?
— У Птахина откуда-то оказался шаманский амулет. И он каким-то образом научился им пользоваться. Вы представляете?!
— Вы хотите сказать, что магов он именно с его помощью лишал сознания? Крайне неприятные ощущения, я вам доложу.
— Какая ерунда! Главное, это совершенно неразработанное направление науки. Эти шаманы совершенно не желают делиться секретами. А тут такие перспективы открываются!
— Вы не о том беспокоитесь, Иван Казимирович. Прежде всего, наша задача — обеспечить безопасность Государя.
Целитель поднял совершенно сумасшедшие глаза:
— Разве ему что-то угрожает?
Опричник впервые потерял маску спокойствия с лица. Но тут, на свое несчастье, пришел в себя жандармский майор и попытался незаметно слезть с кровати. Для чего ему пришлось буквально обтечь Родзянку.
— С такими защитниками?! Готовыми в любой непонятный момент прилечь на кровать отдохнуть?!
— Ваше превосходительство, — На майора было жалко смотреть: — Сам не понимаю, как тут оказался…
И с надеждой:
— Прикажете арестовать?
— Кого? Его превосходительство Родзянку? То-то вы к нему так подкатились. Или вы его так охраняли?
Майор не нашел что сказать.
— Идите уж. Впрочем, нет, постойте. Вы маг четвертого разряда?
— Так точно, ваше превосходительство.
— Иван Казимирович! Вы с помощью амулета можете вот так мага заставить сознание потерять?
Целитель снова неохотно поднял глаза на опричника:
— Не понимаю. Он на меня совершенно не реагирует. Кость и кость. Никакой магии.
— А вы, Птахин?
— С помощью амулета? Легко.
— Покажите!
— На ком, ваше превосходительство.
— Вот же доброволец стоит. Целый майор. Или вам только генералов подавай?
Возникла пауза. Петя сделал вид, что очень смущен. На самом деле внутри у него немного отлегло. Обвинение в измене, кажется, прошло мимо. Но расслабляться рано. И Родзянка зуб из рук выпускать не хочет.
— Да отдайте же вы, наконец, Птахину его амулет! — Не выдержал опричник: — Он за него деньги платил. Если не врет.
Последнее уточнение Пете очень не понравилось, но он предпочел промолчать. А вот зуб из руки целителя выхватил. Правда, в ремешок тот вцепился мертвой хваткой.
— Я действую? — Уточнил Петя.
— Давайте!
Майор глянул на кадета очень не ласково, но больше ничего сделать не успел. Осел на пол там, где стоял. И жандармы его в этот раз не подхватили.
— Интересно. И сколько он так пролежит?
— Если помощь не оказывать, минут пять.
— Теперь его! — Указующий перст был направлен на одного из жандармов.
Тот дернулся, но тоже быстро свалился. С небольшим грохотом. Но не разбился, это пистоль по полу поскакал. Хорошо, не выстрелил.
— Помедленнее, пожалуйста, — Не выдержал Родзянка: — Я ничего заметить не успел!
Вид у оставшегося жандарма стал совсем несчастным, а коридорный тихонько исчез.
— Успеете еще! И так телами жандармов всю комнату перегородили, пройти нельзя, — Кажется, Стасов выяснил, что хотел, и даже сделал какие-то выводы: — Птахин! Сколько человек вы так можете без чувств оставить?
Петя прикинул запасы своей «темной» энергии:
— Человек на десять энергии еще хватит. Она особая, не совсем сила «жизни», — Это Петя приукрасил. Энергия, скорее, антипод «жизни», но называть ее «смертью» не хотелось. Слишком неприятно звучит. К тому же, точно-то он не знал: — Потом долго восстанавливаться надо. В отличие от шаманов, я так и не понял, как она восполняется. Но очень медленно.
