Кто такой Логвинов, Пете не сказали. Если он правильно понял разговоры еще во время дозора, это должен быть командир третьего погранотряда. Но при чем тут опий?
— Мне бы он для зельеварения пригодился. У меня с собой походная лаборатория есть.
— Потом. Вернусь, будем разбираться. Сейчас дела поважнее есть.
Капитан, действительно, убыл. Буквально через четверть часа. И золото с собой увез. Все три сумки, которые были набиты небольшими мешочками с песком. Один мешочек Петя, правда, успел припрятать. Все равно, одна сумка тяжелее другой была (он две нес). Может, и зря. Но местных порядков он не знает, будет ли премия, ему не сказали, а так полфунта золотого песка объема почти не имеют, а всяко больше ста рублей стоят. Лишними не будут. Если что, скажет, что ему для опытов они нужны были. Каких только? Ладно, что-нибудь придумает. Все равно, никто ничего не заметил. Может, по дороге к Ханке еще больше потеряется.
Прохоров хотел поехать вместе с командиром, но тот его не взял. Сказал, быстро поедет, еще растрясет раненого. Унтеру пришлось смириться. Судя по всему, он как раз в госпитале хотел показаться, полного доверия к мастерству кадета-недоучки у него не было. Но через день сам к Пете подошел:
— Не посмотрите, ваше благородие, как у меня рана заживает?
Унтер снова перешел на «вы». Возможно, правильно сделал. Не положено нижним чинам офицерам «тыкать». Но Пете это было непривычно и от того немного неуютно. Все-таки дядька вдвое его старше, много опытнее. А кадеты в Академии сами на положении солдат, у которых подчиненных нет, одни начальники. А здесь унтер к нему на «вы» обращается, а он к нему на «ты» должен. Когда оба друг другу «ты» говорили, легче было.
Ничего, привыкнет. Но пока легче говорить нейтрально:
— Как самочувствие?
— Вроде, не болит ничего, но слабость какая-то не проходит.
— Это от потери крови. И шок организм испытал. Сквозную дырку получить — удовольствие маленькое.
Петя с утра третий из своих разряженных амулетов успел зарядить, поэтому хранилище у него было изрядно опустошено. Ворча про себя, что этак он никогда свои амулеты снова не зарядит, активировал тот, в котором заклинание «диагностики» было:
— Нормально все идет. Диагностика отклонений не показывает. А слабость? Не надо еще пару дней напрягаться, а есть — побольше. Сейчас, я еще немного заживление ускорю.
Сформировать заклинание у Пети энергии не хватало, а использовать еще один амулет просто пожалел. Поэтому решил подлатать Прохорову энергоканалы волевым методом, для чего завел его в свой отсек. Усадил на скамью, сел рядом. Перешел на магическое зрение, положил руку на грудь, накрыв место ранения, и подключился к чужой энергосети.
Основные каналы он тогда на месте боя заклинаниями и волевым воздействием соединил. Вроде, функционировали нормально. А вот более мелкие вокруг них так и не соединились или соединились как бог на душу положит. «Вот откуда шрамы берутся» — подумал Петя.
Восстанавливать нити каналов было не очень сложно, но муторно. Хотя Пете эта работа давалась все легче. Он, не теряя концентрации, умудрялся краем уха слушать, о чем говорит унтер, и даже иногда вставлять какие-то реплики. В основном, односложные, но для поддержания беседы этого было достаточно.
Сидели так часа два. Прохорову явно скучно было, вот он и выдал Пете все новости по делу с контрабандой золота.
Петя оценил доверие. Похоже, унтер его своим признал. Или, по крайней мере, был сильно ему благодарен. Так что подробности выдавал довольно любопытные.
О диверсантах в деревне знали. Они оказались как-то связаны с прошлым владельцем этих земель. Дизу Шилу потерей части своих владений был крайне недоволен, но под руку Великого князя переходить не захотел. Возможно, с той стороны границы у него более ценные поместья остались. Все-таки здешний край был мало заселен и деревни тут небогатые. Но когда тут золото нашли и стали разрабатывать, счел это несправедливым.
Собственно то, что на Дальнем Востоке золото, практически, всюду есть, было известно давно. Вот только не залежами оно, а россыпями. Почти в каждой лесной речушке, если долго искать, а потом долго промывать песок и глину со дна, можно несколько крупинок золотого песка найти. И все. Поэтому старательство, как профессия, здесь не в чести. Крестьянам семьи кормить надо, урожай выращивать, а не гоняться за жар-птицей (или кто тут у местных ее заменяет). Поэтому, если что под ногами блеснет, собирали, а специально прииски никто не организовывал. Хлопотно и прогореть можно. Ну а за тем, чтобы найденные крупинки или даже мелкие самородки крестьяне себе не присваивали, помещики следили строго. Как правило, соответствующий оброк вводили, и если был недобор, пороли старост безжалостно. И всех, кто под руку подвернется. Так что определенный доход с этого имели.
