Через полчаса ожидания из кабинета довольно улыбаясь вышел Микулин. Небрежно окинул взглядом скопившуюся очередь и заметил Петю.
— О, Петр Григорьевич! Как удачно, что ты здесь оказался!
И, подхватив молодого коллегу под руку, вернулся вместе с ним обратно в кабинет.
Кабинет был обставлен чрезвычайно просто. Куда проще, чем квартира второго командира погранотряда Малышенко. Мебель исключительно самодельная — стол, несколько лавок, шкаф. Впрочем, Карташов на своем прииске не жил. Насколько понял Петя, в основном, он в Дальнем обитал. А сюда приехал исключительно с целью наведения порядка.
Сейчас купец сидел не за столом, а на лавке у окна. А на столе была навалена куча всякого разного, в чем Петя с изумлением признал его с казаками трофеи.
При появлении магов неожиданно встал:
— О, Петр Григорьевич! — Голос купца неожиданно был приветлив и даже интимен, как будто они с молодым магом если не старые друзья, то хотя бы старые знакомцы: — Наслышан о ваших подвигах. Вот уж никак не ожидал найти в молодом целителе столь героическую личность!
Петя немного растерялся. Оно, конечно, всегда приятно, когда тебя хвалят. И благорасположение купца-миллионщика ему никак не помешает, но для первого разговора (а раньше, что здесь, что в поезде доводилось им только формально здороваться) как-то уж слишком резво.
Но Карташов продолжил в той же манере. Подошел к двери, чуть приоткрыл ее и кинул в щель, немного повысив голос:
— Архип Иванович! Распорядитесь-ка вы нам чайку подать. На три персоны. И пришлите кого-нибудь на столе прибраться. А то сесть некуда.
Как по волшебству, в комнату впорхнули две девушки. Или тетки? Определять возраст местных ульта на вид Петя пока не научился. Лица круглые, гладкие, глаза — щелочки, да еще нарумянены, и волосы платками укрыты. Может им быть, как двадцать, так и сорок лет. Вот если старше, там морщины проявляются, но у вошедших их не было заметно.
Тетки (все-таки пусть будут "тетками", раз никакого интереса, как объекты противоположного пола, они у Пети не вызвали) очень шустро сложили все вещи в мешок, но немного замешкались с оружием.
— Киньте все в шкаф пока, — Распорядился Карташов и пояснил, видимо, для Пети: — Сохраню на всякий случай. Вещи приметные, нездешние. Я тут с чжурчжэнями разные дела веду, могут пригодиться на переговорах предъявить.
После чего повернулся к Микулину:
— Вы, кстати, Карп Прокопьевич, кинжальчик свой тоже далеко не девайте. Он ваш, не претендую, — немедленно уточнил купец: — но, возможно, сюда в течение месяца господин Уясу Канцзун приедет, может пригодиться для разговора.
То есть Петину добычу уже частично оприходовали. Впрочем, ни на что другое он не рассчитывал. Интересно, а что с мечом?
Как будто услышав его мысли, Карташов пояснил:
— Меч, пожалуй, придется Шувалову отдать, если он сам ничего более интересного не добудет. Сами знаете, какой он.
— Да, — покивал Микулин: — Еще почувствует себя обделенным, а мне с ним тут еще почти два года работать.
И пояснил, отвечая на вопросительный взгляд Пети:
— А ты думал, такие люди, как Шувалов сюда навечно служить приезжают? Три года отработает и в столицу вернется. Это я — человек скромный, мне и тут хорошо, хотя, конечно, в Дальнем было бы лучше. Что скажете, Фрол Игнатьевич?
— Да говорили мы уже с вами, Карп Прокопьевич. Помню, — Карташов, вроде, и пообещал поддержку, но все-таки от прямого ответа ушел. Петя это заметил. Непросто тут у них все…
— Не расскажете, чем кинжал с мечом интересны оказались? — Петя решил включиться в беседу, вроде как, вполне естественным вопросом.
— Заклинания в них встроены, молодой человек, — Микулин не стал настаивать на более четком ответе и, похоже, сам был рад сменить тему: — Со встроенным накопителем, так что даже несколько раз без подзарядки использовать можно. Только вот, незадача. В кинжале энергия огня, он не просто вонзается, а прожигает. А в мече — энергия земли, многократно удар усиливает. Да только ни к чему мне меч. Это Шувалов может в драку полезть, а я — человек мирный. Я лучше в землю закопаю или на каменный шип насажу, чем мечом махать стану. А кинжальчик мне поможет собственный огонь немного усилить, слабоват он у меня. Так что придется мне графу нашему накопитель подзаряжать, пока он тут проживать будет. Ты ему, кстати, про кинжал не говори. Казаков-то он сам спрашивать не будет, не того полета птица, а с тобой, кто знает…
— Меня тоже не будет. Не нравлюсь ему я.
Во взгляде купца мелькнул легкий интерес. Ничего он сам спрашивать не стал, но, видимо, простимулировал этим Микулина на дальнейшие расспросы:
— Это я тоже заметил. Только не понимаю, что вы могли не поделить.
Петя на секунду задумался. Личные отношения они потому и личные, что других не касаются. Но, с другой стороны, на Анну он больше не претендует, так почему бы и не сказать. По оговоркам можно было понять, что отношение окружающих к Шувалову не самое благоприятное. А самому Пете хуже, все равно, не будет:
