Петя не ответил. Он судорожно оглядывал магическим зрением самого себя и прислушивался к собственным ощущением. Получается, вся чернота из Тормасова в него самого впиталась. И никаких последствий. По крайней мере, пока ничего не ощущается. Разве что "жизнь" в нем чуть оттенок поменяла.
А Игумнов тем временем продолжил:
— Не ожидал от вас. Новиков не справлялся, впятером еле Гирса вытащить сумели, а вы один почти справились. Что с ними было?
— Отрава какая-то? — Скорее спросил, чем утверждал Петя: — Что-то в Торамасове в хранилище и по всем каналам "жизнь" выедало.
— Это вы верно заметили. Только что? У растений такая гадость тоже иногда случается. Были абсолютно здоровы, а потом, без видимых причин, угасают. Как будто от старости. Но чтобы вот так, сразу пятеро кадетов…
— А остальные?
— К сожалению, вы с Новиковым только двоих удержать успели, больше целителей не было.
— Внимание! Всем преподавателям немедленно пройти к ректору! — Неожиданно раздался звонкий и мелодичный голос помощницы Щеглова.
Значит, ректору уже успели сообщить. Даже интересно, кто так оперативно подсуетился? Эта красавица (как же ее зовут?!) успела сюда почти сразу за целителями, а лабораторный корпус в противоположен административному в каре зданий Академии.
— Семен Семенович, — голос магини при обращении к Новикову заметно смягчился: — Вы можете немного задержаться. Но, как приберетесь здесь, все-таки приходите. У Александра Васильевича к вам вопросы есть.
— Всем быстро покинуть помещение! — Это уже Сорокин своими подопечными командовать начал.
— Погодите! А кто кадетов в госпиталь понесет?! — Это уже Дивеева влезла.
— Без вас разберутся!
— Ну, почему же. Четверо юношей пусть останутся. Сейчас носилки достану.
Княжна кинулась назначать добровольцев. Сорокин махнул рукой и заспешил прочь. Его обычная вальяжность и благодушное выражение лица полностью улетучились.
Петя хотел пойти вслед за остальными кадетами, но был остановлен Игумновым:
— Наталья Юрьевна, — обратился он к помощнице ректора: — Думаю, Птахин там тоже лишним не будет. Они с Семен Семенычем тут вначале вдвоем единственными целителями были, и Тормасову именно он умереть не дал.
О! Так значит ее Наталья Юрьевна зовут. Почему Петя стеснялся спросить об этом кого-либо из преподавателей или саму помощницу ректора, он и сам толком не понимал. Но теперь — проблема снялась сама собой.
— Хорошо, идемте, — разрешила магиня. Но как-то слишком небрежно. Петя даже расстроился. Вот что ей стоило на нем хотя бы взгляд задержать, а так, как будто Игумнову одолжение сделала.
— И, пожалуй, Ульратачи тоже с собой прихватите, — добавила она после секундного раздумья.
К шаману, стоящему с безучастным видом недалеко от дверей, метнулась Дивеева. Похоже, Магаде просто ждал, пока там толкучка прекратится, вот и не успел сбежать. Хотя, похоже, он и не думал прятаться.
Зато княжна немедленно сделала ему какое-то внушение, после чего подошла к Пете:
— Птахин, я на вас рассчитываю. Расскажете потом подробно, о чем будет ректор говорить. Так что слушайте внимательно. Какое возмутительное происшествие! Не удивлюсь, если Государь комиссию пришлет — разбираться. Так что ничего не упустите! Понятно?! А я пока в госпиталь наведаюсь.
— Не повезет же кому-нибудь на ней жениться, — подумал Петя, но мысли свои оставил при себе. Даже не стал напоминать, что она ему не начальник. Просто промолчал.
В кабинете ректор оказался не один. С ним вместе был знакомый Пете опричник — Трифонов. То, который его из Песта в Академию вез, и единственный из опричников, с кем у него отношения не сложились совсем. Хотя, возможно, тут время знакомства свою роль сыграло. Для Трифонова Петя был слабосилок, которого он в Баян для статистики вез. А для остальных — молодой маг, окончивший только первый курс, но уже успевший многого добиться.
Все равно, он бы предпочел другого опричника у ректора увидеть. И что он в Баяне забыл? Остальные все в столицу спешили, до возвращения в свои губернии о себе напомнить и вопросы порешать.
Трифонов сидел сбоку от стола ректора. Возможно, на том же стуле, что и Левашов до него. Только сидел совершенно по-другому. Вальяжно. Словно это он — хозяин кабинета. Наверное, просто на стол, закрыв собой генерала, он уселся бы с тем же выражением.
Однако совещание (расследование?) вел все-таки ректор. Опричник же довольно долго молчал, но молчал с таким видом, что именно он контролирует ситуацию и готов в любой момент вмешаться, если того потребуют обстоятельства.
— Сорокин, доложите! — Ректор говорил, не повышая голоса, но так, что если бы в его кабинете были мухи, они замерзли бы на лету.
