– Ах, да! – Петя срочно вытащил из сидора знак академии и нацепил его на грудь. – Птахин Петр Григорьевич из Песта Путивльской губернии. Направление должен передать опричник Трифонов, не знаю, был он уже у вас или нет.
Один из кадетов демонстративно провел пальцем по листу открытой перед ним амбарной книги.
– Птахин Петр Григорьев, – повторил он, – есть такой. А вот опричника вашего еще не было. Впрочем, данные на всех путивльских из Княжьего дома переслали, так что можешь проходить.
– Правое крыло, первый этаж. Там на двери табличка будет, увидишь, – напутствовал его уже другой кадет, заодно показав направление рукой.
Петя с некоторой робостью подошел к арке ближайшей калитки, но никакой помехи проходу не обнаружил. Просто спокойно вошел внутрь.
– Эй, как тебя… Птахин! Помоги вещи дотащить!
Купеческий сын Селифан Ячменев оказался прямо за воротами вместе со своими двумя чемоданами, баулом и ящиком, не считая небольшого саквояжа в руках. Остальной багаж был свален на землю.
– Не пустили, уроды, грузчика внутрь, – пояснил Селифан, – зря только деньги на него потратил. И местных слуг позвать отказались. «Нету слуг», – говорят. Ты представляешь? «Нету»! Как я все это, спрашивается, тащить должен?
– По частям, наверное, – предположил Петя.
– И оставить без присмотра, чтобы украли? Нет уж. Давай помоги.
– Хорошо. Сейчас свои вещи отнесу и вернусь, – покладисто согласился Петя, – С тебя три рубля будет.
– Что?! – взвыл Ячменев. – Да грузчик за четвертак сюда поехал!
– Если увижу грузчика, пришлю к тебе. Ты пока думай, а я пошел.
Селифан кричал ему вслед что-то нелестное, но Пете это было безразлично. Таскать за кого-то бесплатно чемоданы он не собирался. Натаскался, пока в лавке работал. Хватит.
Место поселения первокурсников Петю удивило. Он даже три раза табличку на двери перечитал. Нет, все верно. «Казарма первокурсников». И никаких других комнат для них не предназначено. Это ему подтвердил оказавшийся за дверью дежурный из старшекурсников. Он довольно вальяжно развалился на стуле и листал какую-то тетрадку, видимо, конспект еще прошлого года. К новому семестру готовился.
– Занимай любую пустую койку, – дежурный поднял на Петю глаза, – определишь по непостеленному белью. Твой шкаф слева от кровати. Вещи не разбрасывай. Проходи!
Казарма оказалась именно казармой, разве что ее чуть более комфортным вариантом, чем в армии. Большая вытянутая комната, порядка шестидесяти коек (обычных, одноярусных), стоящих перпендикулярно обеим боковым стенам с проходом шириной аршина[7] полтора посредине. Между койками – не тумбочки, а целые шкафы-пеналы выше человеческого роста. Снизу два ящика, посредине – бюро с откидывающейся дверцей, которая может быть использована для письма. Верхняя секция – гардероб с перекладиной и пятью плечиками для одежды. Естественно, все пустое. При этом в дверцу гардероба даже вделано довольно большое квадратное зеркало со стороной не меньше чем в пол-аршина.
Роскошь, да и только. Если солдатской меркой мерить. Впрочем, Петю все устраивало. Он быстро дошел до первого же незанятого шкафа, разобрал саквояж и аккуратно развесил форму на плечики. Остальные вещи разложил по ящикам, после чего снова вышел на улицу.
Селифан за это время переместился с вещами аршин на десять поближе ко входу в казарму. Оказывается, он свои баулы и чемоданы по одному на пару аршин передвигает, чтобы из-под своего контроля не терять.
– Ну как? – спросил его Петя, подходя. – Помощь еще нужна? Или сам справишься? Считай, три рубля заработаешь.
– Это почему? – Селифан был юношей полным и явно непривычным к физическому труду. Его рубашка уже пошла мокрыми пятнами от пота, а полы для чего-то застегнутого кителя так натянулись на животе, что грозили оборвать все пуговицы.
– Хрен с тобой. Рубль дам.
– Не пойдет. По рублю за каждый предмет. Два чемодана – два рубля, баул – еще рубль.
– Да ты!..
– Не хочешь, сам тащи. Или старшекурсников попроси.
Судя по скривившейся физиономии Ячменева, это он уже успел сделать. И, похоже, получить по шее за наглость тоже успел.
– Но ты же про три рубля говорил, а вещей у меня четыре.
– Так ящик тебе по-любому самому тащить. Я об него одежду рвать не намерен.
После пяти минут препирательств Петя получил свою трешку, подвесил на спину с помощью специально прихваченного куска веревки баул и с чемоданами в обеих руках бодро зашагал к дверям в здание. Селифан, с трудом приподняв ящик на животе, засеменил следом, но почти сразу отстал.
Следующая их встреча произошла уже почти у входа в казарму.
– Молодец. Уже почти дотащил, – приободрил Петя Селифана, но тот только что-то прошипел в ответ.
– Я твои чемоданы на койку поставил, рядом с бельем, чтобы его не запачкать. В шкаф сам уберешь. И не волнуйся, на входе дежурный сидит, так что ничего не своруют.
Ячменев с шумным выдохом опустил ящик на землю. Одна из пуговиц форменного кителя отлетела в сторону. Петя ее поднял и вернул владельцу, попутно заметив, что эта пуговица была последней.
«Надо будет по дорожке пройтись, остальные поискать», – решил про себя он.
