Впрочем, в город Петя все-таки выбрался. Вспомнил кросс по болоту и закупил приличный запас сапог, портянок и галифе. И не прогадал. Спрос возник устойчивый. Каждый день что-нибудь да продавал. Прикинул, за месяц у него больше двухсот рублей прибыли получается. А еще стипендию должны выплатить. Больше, чем у отца пенсия, целых пятьдесят рублей. Этак он и впрямь богатым станет, а не только в сравнении с прошлой нищетой.
Беспокоило одно. Петя ощущал, что такая лафа слишком долго продолжаться не может. Сколько себе комплектов формы один курсант купить может? Ну два, ну три, ну даже десять комплектов. Грязная же накапливаться будет. Обязательно догадаются ее в прачечную носить. Некоторые уже это делают. Так, может, Пете не стоит запасы новой формы копить, а просто предлагать менять грязную форму на чистую? С доплатой раза в два-три больше стоимости стирки. Расходов для него самый минимум, только в прачечную регулярно бегать придется. Богатых и ленивых кадетов много, приработком он так до конца обучения будет обеспечен.
Идея Пете понравилась, и он сразу принялся ее осуществлять. Успешно, даже слишком. Дожди лили не переставая, и бегать в прачечную ему пришлось каждый день. С приличных размеров тюком, что не могло остаться незамеченным.
– Ты что несешь, скотина?! – Под козырьком входа в казарму стоял куратор Левашов и пребывал в состоянии полнейшей ярости.
– Форму из стирки, ваше высокоблагородие! – Петя подобрался, обращение ему крайне не понравилось.
– Комплектов десять, не меньше?!
Последняя фраза была сопровождена зуботычиной, причем бил Левашов настолько быстро, что Петя впервые за последние годы увернуться не успел. На ногах все-таки устоял, но мотнуло его изрядно. Однако снова встал по стойке смирно и отрапортовал спокойным голосом:
– Ваше высокоблагородие, количество комплектов формы, которые кадет может приобрести на собственные средства, нигде в уставах не оговаривается. Только то, что она должна иметь опрятный вид.
– А торгуешь ты формой по доброте душевной?!
На сей раз Петя успел шагнуть назад, заметив, что куратор снова отводит руку. Удара не последовало.
– Никак нет, выше высокоблагородие. Я ничем не торгую. Просто запасливый. А отдавать товарищам задаром в качестве помощи не имею возможности. Я из бедной семьи. Иных средств к существованию, кроме стипендии, не имею.
– Эк у тебя все складно получается. А на самом деле открыл в казарме лавочку!
Теперь Левашов сам подошел к Пете, схватил его за грудки и орал, брызгая слюной в лицо:
– Ты что, не понимаешь, что маг-офицер-дворянин и лавочник – понятия несовместимые?! Ты честь академии позоришь! Офицерскую честь! Таким, как ты, не место в академии! И вообще на государевой службе!
– Нигде такого не слышал, но впредь учту.
– Учтет он!.. Пока две недели нарядов, без выходных. И по кухне и по огороду. А по ночам будешь у тумбочки дневалить, чтобы у тебя времени не осталось в город бегать!
Неприятно, но не смертельно. В лавке тоже спать мало удавалось, но Петя как-то высыпался. Значит, и здесь научится. Вот «лавочку», как ее назвал майор, жалко. И совершенно непонятно, почему нельзя. Ему другие кадеты отнюдь не друзья. Большинство – напыщенные индюки, презирающие его за плебейское происхождение. К тому же богатые. Как они к нему, так и он к ним. Никого насильно ничего покупать не заставлял, наоборот, от порки многих уберег. Почему маг не может свой интерес соблюдать? Если бы Пете платили не пятьдесят рублей стипендии, а пятьсот, как оклад у того же Левашова, то, возможно, он бы сам… Возможно. Но не уверен. Деньги лишними никогда не бывают. Конечно, он прибедняется. И на пятьдесят рублей можно прекрасно прожить, раньше на него и пяти рублей в месяц никто не тратил. Придется потерпеть, вылетать из академии ему никак нельзя. Но – обидно.
Петя держал морду кирпичом, но Левашова это не умиротворило. Он больше не орал, но шипел сквозь зубы с не меньшей яростью:
– Уставов ты действительно не нарушал. Так что проходи в казарму. Пока. Скинешь вещи – сразу на кухню. Я приказ передам. И не надейся, что тебе все это с рук сойдет. Ты у меня отсюда очень скоро вылетишь!
Майор развернулся и ушел. Похоже, в сторону кухни. А Петя поплелся к своим койке и шкафчику, думая о том, куда ему теперь два с лишком десятка комплектов формы девать. Из которых половина ему по размеру не подходит. Хотя… Ну есть она и есть. Дело закрылось, но ведь он на нем не прогорел. Наоборот, чистыми деньгами две с половиной сотни рублей заработать успел. Вместе со стипендией его накопления даже за триста перевалить должны. Как-нибудь проживет. А там – видно будет.
