По залу прокатилось пронзительное звенящее эхо, и круг резко распался, словно лопнул невидимый пузырь. Вспышка — все вокруг утонуло в радужном всплеске разноцветных лучей, а потом мужчины начали оборачиваться Первый… второй… пятый… Я лихорадочно переводила взгляд с одного на другого и, наконец, заметила своего мага.
— Пожалуйста, — шепнула одними губами в полной уверенности, что он услышит.
Вихрем взметнулась тьма… миг… и высший уже стоял рядом.
— Айтон, — я рванулась к нему, чуть не расплакавшись от облегчения. — Я помешала, знаю. Нарушила договор. Можешь ругаться, наказать меня. Потом. Сейчас — помоги. Прошу.
С разбегу ткнулась в широкую грудь. Высший обнял меня, прижимая к себе, я всхлипнула сдавленно и вдруг замерла, когда рядом раздался виноватый голос одного из преследователей:
— Простите, лорд-протектор, мы не успели. Она появилась так неожиданно.
Лорд-протектор? Лорд-протектор?!
Нет, я не стала задавать вопросов, вообще никак не показала, что что-то услышала. Эта новость не имела значения. Ничто сейчас не имело значения, кроме Нэссы и ее ребенка, которые в этот миг умирали в маленьком доме на окраине Кайнаса. Поэтому я проглотила готовое сорваться с губ восклицание и, вцепившись в рубашку Айтона, затараторила умоляюще:
— Нэсса… Невестка не может родить. Ребенок погибнет, она тоже. Лэйра Сюфре нет, целитель и лекари не знают, что делать. Спаси их, пожалуйста... Я сделаю все... Все, что...
Айтон не дослушал мою сбивчивую мольбу и клятвенные обещания. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы переместиться вместе со мной назад, в наш дом, оценить обстановку, расспросить целителя и выгнать всех из комнаты роженицы, оставшись с ней наедине.
Я медленно спустилась в прихожую, упала на тот же стул — будто и не уходила никуда — и окаменела, прижавшись к теплому маминому боку. На кухне, понизив голос, переговаривались лекари, которых Уна вызвалась покормить. Сама служанка неслышно сновала от стола к печи, время от времени горестно вздыхая.
Минуты тянулись густой патокой, а мне оставалось только ждать и горячо молиться.
Пресветлая Каари, сжалься, будь милосердной. Позволь Нэссе и ее ребенку жить. Просто жить.
Когда раздался первый детский крик — громкий, уверенный, я сначала не поверила своим ушам. Подскочила на стуле, заметалась, не зная, что делать, бежать к Нэссе или оставаться на месте и ждать высшего. Остальные тоже зашевелились, затоптались. Из кухни торопливо вышли лекари, и мы столпились перед лестницей, взволнованно косясь друг на друга.
Айтон появился через несколько мучительно долгих мгновений. Нашел меня взглядом, кивнул, отослал лекарей и служанку к Нэссе, и задержал нас с мамой.
Сосредоточенный, серьезный, чуть уставший — для всех остальных он оставался зловещей фигурой без лица, но только не для меня.
— Мальчик. Живой. Оба живы и через несколько дней будут здоровы, — произнес отрывисто. — Тьма заботится о своих людях.
— Тьма? — переспросила мама тоненько.
— Да. Ребенок умирал. Элис просила спасти его, и я призвал силу, которой служу. Тьма согласилась стать повитухой, теперь дитя посвящено ей.
— И что это значит? — голос мамы дрогнул.
— Может, и ничего, — хмыкнул Айтон, — а может, очень многое. Посмотрим. В любом случае, его бог отныне Сахтар, а не Каари. Я хотел, чтобы вы об этом знали. Как сообщить матери ребенка, решайте сами.
Прошло не меньше пяти дней, прежде, чем мы решились рассказать обо всем Нэссе, хотя они с ребенком очень быстро шли на поправку.
То, что с ними происходило, казалось невероятным. Я помнила, что говорил целитель, и прекрасно знала, что, если матери с новорожденным в этом случае удается выжить, они не приходят в себя столь стремительно. Женщины долго не встают с постели, чахнут, медленно угасают. Дети растут болезненными, хилыми, постоянно хнычут. А тут...
Невестка поднялась уже к вечеру третьего дня, а кормить начала сразу же, и молока у нее было много. Малыш прекрасно ел, много спал, мало плакал, смотрел на мир любопытными, не мутными, а удивительно ясными глазами и выглядел бодрым и здоровым.
Лэйр Сюфрэ, навестивший нас на другой день после родов, подтвердил эти выводы: у Нэссы и моего племянника все в полном порядке. Ни за что бы не поверила, если бы все не происходило на моих глазах. Неужели Сахтар и его тьма так могущественны? Сильнее Каари? Об этом не хотелось даже думать. Но и не думать тоже не получалось.
— Ты уже решила, как его назовешь? — мама осторожно погладила пальчики внука.
Мы с ней сидели на стульях рядом с расположившейся в кресле Нэссой и наблюдали, как она кормит малыша.
— Талим, — невестка улыбнулась и заботливо поправилась пеленку, чтобы та не мешала ребенку «завтракать». — Я назову его Талим в честь погибшего отца. Мой муж гордился бы таким сыном. — женщина перевела на нас горделивый взгляд. — Правда?
— Замечательное имя, — выдавила я, стискивая на коленях руки.
Зная характер брата, его ненависть к магам... Ни он, ни отец не обрадовались бы такому наследнику, скорее всего, отказались бы даже признавать.
