Хейл, или Кэмерон, или кем бы он ни был, идет ко мне так, словно владеет мной. Он выглядит умопомрачительно красиво в своем черном смокинге, чисто-белой рубашке и отлично завязанном шелковом галстуке-бабочке. Галстук, если я хорошо его знаю, вероятней всего, позже будет использован для связывания рук какой-нибудь бедной девочки.
Мои колени ослабевают, и ликер, который я пила сегодня вечером, яростно бурлит в животе.
— Персик, — он подносит мою руку к губам и целует тыльную сторону ладони. Когда его полные теплые губы касаются моей кожи, мое тело вспыхивает, и я отнимаю руку.
— Не надо, — предупреждаю я злобным тоном.
— Вы знакомы? — спрашивает Кирби, его замешательство очевидно.
— Очень хорошо. Так ведь, Бриэль?
Хейл пьян. Я никогда не видела, чтобы он пил прежде, но расширенные зрачки, растянутое произношение слов и голос выдают его состояние.
— Не говори мне, что она одна из твоих таинственных девочек, которых ты трахаешь, — шок окрасил обычно расслабленное лицо Кирби, сделав его почти болезненным. Я на самом деле переживаю за него.
Хейл не отрицает этого, и мое лицо становится ярко-красным. У меня нет никакого объяснения для Кирби. Взгляд Хейла говорит, что ему плевать на мнение Кирби. Но мне нет.
Кирби сжимает руки в кулаки, стараясь не потерять самообладание, поскольку мы находимся на корпоративе.
— Ты чертов придурок. Ты можешь иметь любую женщину в Чикаго, но не Бриэль. Она мне как младшая сестра.
Пристальный взгляд Хейла задерживается на мне.
— Правдивая истина, не так ли? — говорит он мягким голосом с ноткой сочувствия.
Да пошел он, мне не нужна его жалость. Я ухожу от мужчин, намереваясь свалить нахрен отсюда.
По дороге к выходу, рука Хейла обхватывает мою, и он тащит меня по коридору, мимо стойки регистрации.
Я выдергиваю руку из его хватки, и встаю к нему лицом.
— Все это время ты знал? — мое сердце бешено стучит, и я чувствую тошноту и головокружение.
— Да.
— Ты живешь с Кирби. Ты с ним работаешь. И ты слушал мое нытье о нем в течение прошлого месяца. Зачем?
— Первая ночь, когда я тебя увидел.
Хейл хватает меня за руку, но когда я смотрю вниз на наши руки, он одергивает ее.
— Как только мы заговорили, я сразу понял, что дело не в Кирби. И я сказал тебе об этом. Это была ты. Я хотел помочь тебе создать атмосферу доверия и понимания того, в чем ты нуждаешься. Это все. После этого я планировал уйти. Позволить ему заполучить тебя, если это то, чего ты действительно хотела.
Его слова не имели никакого смысла.
— Почему ты врал мне насчет своего имени?
— Я не лгал. Мое имя Кэмерон Хейл. Близкие друзья зовут меня Хейл, и когда ты предположила, что это мое имя, я не стал тебя исправлять.
— А женщина, с которой ты покупаешь дом? Она твоя… — слова застревают в горле.
— Крисси просто подруга. Это все. Мы проводили несколько сцен в клубе, но между нами никогда не было физического контакта.
— Это ты с ней сделал? Синяки?
— Черт возьми. Нет! — взревел он.
— Я действительно тебя не знаю. Откуда я могу знать, на что ты способен, — положив руки на бедра, я встречаюсь взглядом с его темными, грозными глазами.
— Тот факт, что ты думаешь, будто я могу причинить женщине такой вред… — его голос обрывается, и он не продолжает.
— А что, по-твоему, я должна была подумать?
— Ты знаешь меня лучше, чем ты думаешь.
— Что это значит? — я помню историю, которую подслушала в женском туалете, и что Кирби рассказал о невесте Хейла. Кэмерон, напоминаю я себе. Будет сложно называть его Кэмероном, поскольку я мечтала о нем, как о Хейле. Мои догадки с самого начала были верны. Он убит горем и вот почему сохраняет дистанцию.
— Так или иначе, между нами все кончено, почему это должно иметь значение? — говорит он тихим голосом.
— Ты разорвал наш договор. Не я, — бросаю я в ответ.
Господи, последняя ночь, которую мы провели вместе, навсегда врезалась в мою память. Сладкое и нежное занятие любовью, каждый его заботливый жест, голодный взгляд его глаз, когда он смотрел на меня в зеркало и расточал комплименты. За четыре короткие недели он стал так много значить для меня, и проведенная ночь все только укрепила.
— Ты знаешь, почему я это сделал, — рычит он.
— Просвети меня.
— Ты никогда даже не допускала мысль, что Кирби не для тебя, — он делает паузу, и я жду, что он продолжит, но он этого не делает. Он просто удерживает меня тем ледяным пристальным взглядом, как бы бросая вызов не согласиться с ним.
Он зол — на меня — и эта несправедливость разжигает мой гнев.
— Теперь это не имеет никакого значения. Ты лгал. Ты лгал мне во всем. Ты все время знал кто я. Как я могу доверять… — я качаю головой. — Ты трахаешь женщин во всем Чикаго. Ничто из этого не имеет значения.
