Честно говоря, я представлял себе Менделя типичным евреем в возрасте: худющим и сутулым, с массивным горбатым носом, печальными глазами и пушистыми пейсами. И болтливым без меры. А каким я должен представлять себе еврея-торговца подержанным шмотьем? Но в облике бородача ничего еврейского и в помине не было. Тогда я подумал, что это сторож, но как очень скоро выяснилось, опять ошибся.
Мужик окинул меня с Сержем подозрительным угрюмым взглядом из-под кустистых бровей и молча шагнул в сторону.
Пройдя по коридору, мы оказались в… в секонд-хенде. И в довольно впечатляющем секонд-хенде.
Большой зал, освещенный тусклыми электрическими лампочками, был просто битком набит разнообразным подержанным шмотьем. Оно было сложено в стопки, висело рядами на вешалках и просто навалено в громадные кучи. Вещи, вещи и снова вещи. Здесь хватило бы тряпья, чтобы одеть половину города.
– Я отпустил помощников, – прогудел басом Мендель, – так что буду показывать товар сам. Но времени на все про все у вас не больше часа. Мне дома Оливия голову открутит за то, что задержался.
Мы управились, хотя сначала думали, что провозимся всю ночь. Слишком уж необъятными оказались развалы.
По итогу, я выбрал себе несколько комплектов одежды, вплоть до почти нового шикарного костюма от какого-то знаменитого парижского кутюрье и драпового пальто, сшитого по последней моде. Помимо этого, приобрел французскую военную офицерскую форму, английский матросский костюм с шапочкой, украшенной помпоном, и монашеское католическое облачение. Ну и несколько рыбацких вязаных шапочек типа «гандон».
Все это обошлось в достаточно приличную сумму; несмотря на свою совершенно не семитскую внешность, Мендель оказался типичным евреем в части прижимистости.
Уже дома, рассматривая обновки, Воробышек озадаченно поинтересовалась:
– А зачем тебе целых три шапочки?
– Неси ножницы.
До предела заинтригованная Лили управилась рекордно быстро:
– Вот…
Я быстро развернул шапку, прорезал отверстия для глаз и рта, потом натянул ее на голову.
– Теперь понятно? Только надо края обметать, чтобы не распустились нитки. Так что они не только для меня.
– О! – брат и сестра оказались единодушны в своем восхищении. – Так просто и удобно. Мы бы никогда не додумались!
– Впереди еще много открытий чудных. А теперь марш по койкам. Завтра предстоит тяжелый день…
Уже в постели, в процессе традиционного подведения итогов дня, мной было совершено очередное открытие в части своей личности. Как оказалось, я сильно недолюбливаю большевистскую идеологию. Вплоть до откровенного отвращения. А вот причин такого отношения к большевикам и прочим коммунистам так и не отыскалось.
И еще; Лили как-то странно стала постреливать глазками в мою сторону. Словно прицениваясь. Неужто запала? Ну уж нет, девочка, тут тебе ничего не светит. Не имею привычки смешивать рабочие отношения с личными. Хотя да, попка у тебя просто шикарная…
– Шевелись, шевелись… – грозно рыкнул бритоголовый верзила, похлопывая обтянутой кожей дубинкой по ладони. – Твоя очередь…
Я испуганно втянул шею в плечи, торопливо шагнул к зарешеченному окошку, просунул в него помятую купюру и пробормотал:
– Суббота, первый заезд, на Олимпию… десять франков…
Сначала, для рекогносцировки на месте, я планировал послать Сержа, но потом передумал и решил сходить сам. Да, риск присутствует, и немалый, но лучше сейчас своими глазами все увидеть, чем потом вляпаться из-за банальных различий в восприятии действительности с напарником.
К счастью, потрепанный жизнью морячок никаких подозрений у охраны не вызвал, но большая часть здания все равно осталась для меня недоступной, так как касса находилась прямо у входа, а дальше никого кроме персонала охранники не пускали.
«Так… лестница ведет на второй этаж… – думал я, искоса поглядывая по сторонам. – И есть спуск в полуподвал… Ни вверх, ни вниз, левым посетителям доступа нет. Тогда как узнать, где они оприходуют ставки? В самой кассе? Вряд ли, в ней один человек едва помещается. А для того, чтобы одновременно отработать оба направления, у меня не хватит людей. Вот же задачка…»
– Принято… – просипел грубый голос. На прилавке появилась квитанция из серой бумаги с парой написанных от руки строчек и бледно-синей печатью.
– Следующий… – скомандовал охранник, но тут же вытянулся в струнку и перевел взгляд на лестницу, по которой спускался невысокий парень, с нафабренными тонкими усиками на худом бледном лице, в щегольском черном костюме, белом кашне и наброшенном на плечи пальто.
На ходу натягивая перчатки, он мазнул презрительным взглядом по нестройной очереди желающих подзаработать на тотализаторе и небрежно бросил охраннику:
– Вернется Лоренцо, скажешь, что я дома. Смотрите у меня тут…
– Не извольте беспокоиться, месье Неро, – амбал подобострастно ему кивнул. – Все будет в полном порядке.
