– Леша, дай ему в морду! – закричала Саша.
– И ты, козел, тоже беги, – сказал другой парень Алексею Ильичу.
Саша побежала по лестнице вниз.
Алексей Ильич побежал за нею. Догнал, уцепился за рукав.
– Не тронь меня, слабак! – зашипела она.
А снизу послышался мерный стук каблуков по ступеням. Юлия Кирилловна приехала. Всё громче, громче, громче…
Алексей Ильич проснулся. Лаборантка Саша лежала рядом.
– Что мы теперь будем делать? – скорбно спросила она.
– Просыпаться, – сказал он. – Начало двенадцатого, с ума сойти.
С одним не очень близким приятелем разговариваем. Давно это было. В самом начале восьмидесятых.
– А у тебя на даче как? – спрашивает.
– В каком смысле? – спрашиваю я в ответ.
Я даже удивился. Я никогда не противопоставлял
Я сказал:
– Ну, скорее все-таки скромно. Но очень уютно! Да ты приезжай, сам увидишь.
– Да, спасибо, конечно, – сказал он. – Обязательно. Вот на той неделе буду у вас в поселке, зайду непременно.
Но видно было, что он потерял интерес. Так и не зашел.
Академик женился на аспирантке.
Конечно, его все поздравляли, трясли руку и улыбались. Даже преподнесли красивый букет и подарки: ему старинный серебряный портсигар, а ей серебряную подвеску на серебряной же цепочке. С пожеланием во взаимной любви дожить до серебряной свадьбы. Что и было оглашено на кафедральном чаепитии с большим двухэтажным тортом.
Но за глаза, конечно, недоумевали. Весь факультет шептался:
Только декан, в силу своего служебного положения, позволил себе заметить:
– Однако вы рисковый мужчина, Григорий Григорьевич! Не страшно? А?
На что академик натянуто улыбнулся и сказал, что это его сознательный выбор.
– Тогда поздравляю, – сказал декан. – Жалко, ставок нет и особо не предвидится. А то напишем письмецо в министерство?
– Спасибо, – сказал академик. – Пока не надо.
– Пожалуйста, – сказал декан.
Посмотрел ему вслед и покрутил пальцем у виска.
Потому что академику было двадцать восемь лет, а аспирантке тридцать пять. Он был коренной петербуржец из старинной ученой семьи, дедушка у него тоже был академик. А бабушка с другой стороны – поэтесса, подруга Ахматовой.
Аспирантка была из Новочеркасска.
Она стеснялась своих румяных щек, толстых ног и громкого голоса. Особенно рядом с ним, таким худым и тихим. Он все время курил и покашливал, глядя в окно. Наверное, там, среди мокрого питерского снега, летали его идеи и мысли. Она не понимала, что он в ней нашел. Она не знала, что ему больше нравится: чтобы она была нелепой провинциальной девицей, или заботливой хозяюшкой, или вообще не разбери чего. Ночью он смотрел на нее и говорил, что всю жизнь мечтал о такой.
Через год он умер от рака легких.
Родственники академика объяснили ей, что квартира у него родительская, то есть ихняя, а все имущество приобретено до брака. Она, конечно, могла начать судебный спор, декан факультета ей очень советовал, но она махнула рукой, бросила аспирантуру и уехала к себе в Новочеркасск. Устроилась лаборанткой на кафедру в политехническом институте.
Иногда, после кафедрального чаепития, пропустив рюмочку сладкого вина, она закуривает сигарету, кашляет с непривычки и рассказывает аспиранткам, как жила в Петербурге и была замужем за академиком.
Слушают вежливо, но вопросов не задают.
Она ненавидела своего мужа, потому что их поженили насильно. Юрий Владимирович уничтожил ее отца, когда она была совсем девочкой. И забрал к себе в семью. Типа удочерил. Как бы из милосердия, ха-ха. А потом заставил выйти за своего сына Андрея.
Тот скоро с ней развелся и женился на другой. На смуглой восточной красавице, вроде своей покойной мамаши.
За это она возненавидела его еще сильнее.
Андрей как раз ее-то не особенно ненавидел. Он просто ее