— Нет, заварка-то как раз имеется, — гордо сообщила учительница. — Мой бывший ученик — он, кстати, сын нашего старосты, не забывает, балует. А его жена — тоже моя ученица, иной раз мед приносит. У ее родственников своя пасека. Так что, могу вас медом угостить, но без хлеба.
Тоже знакомо. Ученики, порой и бывшие, и их родители, нередко оказывают «шефскую» помощь учителям. Помнится, моя коллега из прошлого лечила зубы за полцены у стоматолога, являющегося папашей ученика.
Самовар у учительницы небольшой, вода закипела быстро. Ответственное дело — заваривание чая, взял на себя, а Зоя Владимировна с удивлением смотрела, как я споласкиваю чайник кипятком, засыпаю заварку, укрываю полотенцем, потом выжидаю какое-то время и перемешиваю.
— Вот вы как… — покачала женщина головой. — А я просто бухаю две щепотки, да кипятком заливаю.
Чай заварился, я выложил на стол припасы. Вроде, есть не хотел, но за компанию, да под чай, съел пирожок, а остальные скушалаучительница. И оставшиеся вареные яйца, в количестве четыре штуки, тоже умяла сельская интеллигенция. Это я не в упрек, просто подумал — а чем сам-то завтракать стану?
— Я ведь уже спать собиралась, когда вы явились. Читать нечего — все читано-перечитано, тетради проверять рано — учебный год через две недели начнется, а что еще делать? Думаю — засну, так и есть перестанет хотеться.
— И правильно. Что не доешь, то доспишь.
Треская пирожки, Зоя Владимировна принялась спрашивать:
— Все-таки, утолите мое любопытство. Все знакомые голову ломают — кем следователю прислуга приходится? Недавно услышала, что она вам сестра, которую вы отбили у цыган. Бред какой-то…
Ну отчего людей интересует такая хрень? Нет бы поинтересовались чем-то действительно стоящим. Например — каковы перспективы политики россии в Средней Азии?
— Конечно бред, — согласился я. — Все проще. Взял я девчонку в прислуги, а она умной оказалась, поэтому учиться отдал. Теперь учится, а заодно в доме убирает и стряпает. Пирожки, между прочем она пекла.
— Нет, так неинтересно, — вздохнула Зоя Владимировна. — Умненькая девчонка — уж слишком просто.
— Зато чистая правда, — хмыкнул я и тоже спросил: — От Череповца до вашего села — тридцать верст. Как же слухи приходят?
— Так я сама их и привожу. Земство раз в месяц собирает учителей на совещания. Гостиниц или квартир, разумеется, не предоставляет, ночуем у знакомых. А коли у знакомых — то новости всегда узнаем. А о чем бывают новости? О знакомых или не слишком знакомых. Кто от жены ушел, кто кому изменяет, да кто кого убил. Про убийства у нас давно не слыхали, а как только вы в уезде появились, так сразу убийства посыпались.
Что и ответить-то? Сказать, что все по законам жанра? Там, где появляется сыщик (или следователь) происходит преступление. Но мне на такие вопросы отвечать неинтересно. Интереснее другое — оказывается, здесь тоже проводят совещания? Собирают учителей со всего уезда, но гостиницы им не оплачивают?
Во мне немедленно проснулся учитель, который сам иной раз выезжал по служебной надобности в другие города. Скажем — проверять ЕГЭ по истории. Но мне и гостиницу оплачивали, и билеты, и командировочные платили.
— Как это так? — возмутился я. — Гостиницу не предоставляет? Небось, командировочные тоже не дают? Я бы на вашем месте не поехал. Тридцать верст! За один день не обернешься, а где ночевать?
— Не поедешь — жалованье не выдадут. Нам же его не по почте шлют, а из рук в руки дают. К тому же, до нас всякие циркуляры доводят. Начальников много — и местное земство, и губернское, и инспектор из министерства, а все что-то требуют.
Нет, прямо-таки, бальзам на душу. Все, как у нас!
— Тридцать верст — ерунда, — продолжила учительница. — Когда была помоложе, к любовнику в Череповец бегала.
— Ничего себе!
— Вы про то, что неприлично учительнице любовника иметь? — насторожилась Зоя Владимировна.
— Нет, про то, что вы бегали на свидание тридцать верст, — хмыкнул я. — Это сколько времени займет? Часов пять, если не больше.
Конечно, не увязывается традиционный образ скромной земской учительницы и тридцать верст, которые она пробегает для встречи с любовником. Ишь, марафонка. Вообще-то, если бы я прошел или пробежал тридцать верст (сколько это в километрах-то?), то на финише было бы не до амурных утех.
— При желании, тридцать верст можно за одну ночь пробежать. Но мы с ним встречались на половине дороги, — пояснила учительница. — Пятнадцать верст вполне можно пройти. Шалашик построили, в нем и встречались.
— И зимой?
— Нет, до зимы наши отношения не продлились, — усмехнулась учительница. Попросила любовника — если уж жениться не хочет, так чтобы мне новые башмаки справил. Старые-то сносились — ноги-то пятнадцать верст вытерпят, а башмаки нет. А новые у сапожника тачать — треть жалованья. Конечно, я бы старые починила, а то и новые заказала, но интересно было узнать — что же он скажет?
— А он?
