– Тот товар, который ты мне так нахваливал и в который я вложил огромные деньги, давно уже должен лежать на прилавках моих магазинов и лавок, а не тащиться в обозе по тайге. Если до Уфы его везли тайно, контрабандно, то обратно вполне можно было перевезти легально и на поезде. Твоё же опоздание сегодня я связывал именно со встречей поезда или обоза.
– Придётся ещё дня два-три потерпеть, уважаемый Сибагат Ибрагимович, – вздохнул Мавлюдов, побледнев. – Кони только под седлом скачут быстро, а в обозе, впряжённые в телеги, плетутся, как черепахи.
– Ты можешь и подождать, тебе спешить некуда! – возразил Халилов резко. – Ну а для меня, моего состояния и моей репутации каждая минута на вес золота. Ты убедил меня вложить в этот товар весь свой капитал. Мало того, я занял огромную сумму под проценты. Сейчас мои друзья начинают превращаться в моих врагов. Завтра утром они собираются подавать на меня иски в суд! Это говорит тебе о чём-нибудь, Азат?
– Я сожалею, что так получилось, уважаемый Сибагат Ибрагимович, – опуская голову, сказал Мавлюдов. – Не по моей вине эта вынужденная досадная задержка.
Халилов кивнул проходящему мимо господину, после чего снова обратился к собеседнику:
– Я доверился тебе, Азат, а ты меня подвёл. Моя репутация страдает. Те убытки, которые понесу, я буду вынужден взыскать из твоей доли.
– Хорошо, я согласен возместить вам убытки, – помрачнел Мавлюдов. – Но требую гарантий относительно нашего уговора.
– Ты осмеливаешься спрашивать о моей племяннице? – усмехнулся Халилов.
– Вы обещали отдать её за меня, – оживился Мавлюдов. – Я сплю и вижу Мадину своей женой!
– Раз обещал, значит, ты её получишь, – подтвердил обещание Сибагат Ибрагимович. – Но к этому разговору мы вернёмся тогда, когда товар в целости и сохранности прибудет в город.
– Принимается, – расцвело в улыбке лицо Азата. – Вот только…
– Чего замолчал? Договаривай! – нахмурил лоб Халилов.
– Мне неприятно видеть вашу племянницу рядом с этим громилой приставом, – уводя взгляд в сторону, заявил Мавлюдов. – Что-то мне подсказывает, что между ними есть отношения.
– Она мусульманка, а он христианин, не забывай об этом, – хмыкнул Сибагат Ибрагимович. – Я никогда не отдам племянницу за русского остолопа, так и знай!
– А если он ради Мадины примет ислам? – едко поинтересовался Азат, но Халилов был категоричен.
– Это не изменит моего решения, – сказал он. – Малов беден, а такие родственники нам не нужны, так что больше не будем говорить об этом.
Увидев знакомого купца, Халилов помахал тому рукой и отошёл, оставив Мавлюдова одного в растерянности и волнении.
***
Кузьма Малов и Мадина Исмагилова расположились в холле у окна. Молодой человек счастливо улыбался, а девушка весело и звонко смеялась.
– Ой, как это интересно! – воскликнула она, выслушав Малова. – Ты никогда не рассказывал мне о своей жизни так подробно.
– Я никогда и никому о себе так много не рассказывал, – признался, улыбаясь, Кузьма. – Теперь ты знаешь, что мои родители хоть и не бедные, но люди далеко не богатые. Вот и получается, что эта должность для меня как подарок небес!
– А почему ты не в форме, как другие? – полюбопытствовала девушка, игриво стреляя глазками в сторону Кузьмы.
– Размера моего на складе не нашлось, – вздохнув, ответил он застенчиво. – В мастерской заказали, а пошить к сегодняшнему дню не успели. Но, несмотря ни на что, я счастлив вдвойне! Присягу принял – и ты со мною рядом.
– И я этому рада, – хохотнула Мадина, поведя плечами. – А могло случиться и так, что меня бы здесь не было. Дядю кто-то пригласил на церемонию, а он меня с собою взял. Обычно он так не поступает. Говорит, что мусульманская женщина должна видеть только дом и хранить семейный очаг. А сегодня… Я даже не могу объяснить его поступок!
– Не надо ничего объяснять, – снова вздохнул Кузьма. – В этот торжественный для меня день ты рядом и мы оба счастливы! Я рад, что на твоего дядю снизошла какая-то благодать, и он взял тебя на церемонию присяги!
– А мне этого мало, – капризно надула губки девушка. – Я хочу тебя видеть рядом всегда!
– Через неделю форму новую получу, а ещё через неделю приду тебя сватать, – сказал Кузьма взволнованно. – Я больше не могу жить без тебя, любимая моя. Только и думаю о том, чтобы тебя женою своей видеть!
Выслушав его, Мадина вдруг погрустнела.
– Знаешь, а я боюсь этого дня, – сказала она. – Мой дядя человек очень добрый и любит меня. Но замуж за иноверца… Он не отдаст меня за тебя, Кузьма, и не надейся.
– Но почему ты уверовала в это, любимая? – спросил он испуганно. – У вас что, уже состоялся разговор с дядей о моих замыслах?
– Нет, мы не говорили с ним об этом, – сказала она, качая головой. – Он очень религиозен, всегда посещает мечеть и соблюдает посты. К иноверцам он относится терпимо и пренебрежительно, но… Он ни за что на свете не согласится выдать меня за христианина!
– Я всё сделаю, что он велит, – прошептал Кузьма возбуждённо. – Я горы сверну ради счастья нашего, пойду, упаду ему в ноги и…
– Что, и даже от веры своей отречёшься? – скептически усмехнулась Мадина.
