— К сожалению, это не только позор, но и нечто худшее, — посочувствовал Кузьма. — Его могут посадить в долговую тюрьму, а арестованное имущество продать с молотка.
— Нет, этого не может быть, — заговорила девушка срывающимся голосом. — У меня есть капитал, доставшийся мне от родителей. Я разрешу дяде воспользоваться моими деньгами, и он погасит все долги.
— Я почти уверен, что у тебя уже нет твоего капитала, — с горечью высказался Малов. — Сибагат Ибрагимович давно уже распорядился им по своему усмотрению, не ставя тебя в известность. Посуди сама: разве он стал бы занимать деньги у купцов, если бы располагал твоими?
— Пусть даже так! — гордо вскинула голову Мадина. — Но дядя — умный человек! Он обязательно что-нибудь придумает.
— Хотелось бы надеяться на это чудо, — не стал возражать Кузьма. — Жалко только, что чудеса случаются редко. А ты, моя любимая Мадина, на всякий случай готовься к худшему.
— Нет, не может быть, не верю я, что нет никакого выхода, — не согласилась с ним девушка, в отчаянии заламывая руки. — Кузьма, ты же судебный пристав, подскажи хоть что-нибудь! Всегда же можно найти какой-то выход, так ведь?
— Поверь, если бы существовала хоть какая-то не противоречащая закону лазейка, то я непременно подсказал бы вам, где её искать, — беспомощно развёл руки Малов. — Но… никакого выхода для Сибагата Ибрагимовича я не вижу.
— Но ты же теперь судебный пристав, Кузьма! — воскликнула с мольбой в голосе Мадина. — Неужели ничего не можешь сделать, чтобы отвести от нас беду?
— К сожалению, я только судебный пристав, но не Господь Бог, — ответил он с горькой усмешкой. — Я всего лишь слуга закона, исполняю его и всецело подчиняюсь ему.
— Кузьма, мне не нравится, как ты только что сказал, — насторожилась девушка. — Ты чего-то недоговариваешь?
Малов не находился, что ответить, и в нерешительности топтался на месте. Его поведение ещё больше насторожило Мадину.
— Ну? Чего ты молчишь? — спросила она возмущённо. — Ты пытаешься скрыть ещё чего-то очень страшное?
— Ты права, — был вынужден признаться Кузьма. — Действительно, то, что я сейчас собираюсь сообщить, настолько ужасное, что не поворачивается язык это произнести.
— Говори, — прошептала девушка, покачнувшись.
Поддержав её, Малов, собравшись духом, сказал:
— Судья уже вынес решение на опись и арест вашего имущества, а проводить исполнительные действия поручено мне.
Если бы не своевременная поддержка Кузьмы, Мадина непременно упала бы на землю. Она едва устояла на ногах и…
— Нет, ты не придёшь в наш дом с таким намерением! — потребовала девушка, справившись с приступом слабости. — Ты просто не посмеешь так поступить!
— Увы, но у меня нет таких прав отказаться от исполнительских действий, — сказал Кузьма уныло. — Я обязан выполнить решение судьи, и я его выполню.
Отпрянув от него, Мадина презрительно бросила:
— Тогда всему конец. Ты это понимаешь?
— И всё же я выполню то, что обязан, а потом…
Не договорив, Малов опустил голову.
— А потом уже ничего не будет, Кузьма, — сказала с упрёком девушка. — Убирайся вон! Ты… ты… ты топчешь нашу любовь и наше будущее! Ты…
Со стороны дома послышался скрип двери, и Мадина резко замолчала. Сибагат Ибрагимович вышел на террасу и позвал слугу:
— Айрат, ко мне! Буди всех и спускайте собак, жи-и-во! Во двор проникли грабители, а вы дрыхнете, ишаки беззаботные!
Мадина, оставив Кузьму под яблоней, поспешила к калитке.
— Дядя, во дворе никого чужих нет, это я тут гуляю! — выкрикнула она, останавливаясь у террасы.
— Но почему ты не спишь, а гуляешь? — изумился Халилов. — Тебе что, дня мало?
— Да вот, про поездку в Елабугу думаю и заснуть не могу, — солгала девушка. — Тревога душу гложет.
— А с кем ты разговаривала в саду? — полюбопытствовал Сибагат Ибрагимович. — Я даже в своей комнате услышал голоса и вышел.
— Да нет, вам показалось, одна я была, дядя… — неумело попыталась разубедить его Мадина. — И разговаривала я сама с собой.
— Не лги мне, женщина! — вдруг вспылил Халилов, без труда уловив фальшь в ответах племянницы. — Я явственно слышал мужской голос!
— Да что вы, дядя! — прошептала испуганно девушка. — Если бы был кто чужой, то собаки бы не молчали!
— И то верно, собаки бы лаяли и с цепей рвались, — уже мягче сказал Сибагат Ибрагимович, усомнившись в своих подозрениях. — Ну ничего, пусть слуги сад обыщут, мало ли чего…
Между тем к террасе уже сбегались слуги. Они выстраивались в ряд перед своим хозяином и выжидательно смотрели на него.
— Ну? Чего телитесь, мухи сонные? — раздражённо закричал на них Халилов. — Обыщите сад и двор, олухи! Кого найдёте, сию минуту ко мне волоките!
Испугавшись гнева хозяина, слуги поспешили в сад. Проводив их тяжёлым взглядом, Сибагат Ибрагимович снова посмотрел на притихшую племянницу.
— Спать ступай, Мадина, — сказал он строго. — О Елабуге завтра поговорим. И не смей больше гулять ночами по саду. Если повторится такое, накажу.
Пока Халилов беседовал с племянницей и созывал слуг, Кузьма Малов осторожно, стараясь не шуметь, пробирался к забору. Неожиданно перед ним вырос силуэт мужчины, который намеренно преградил ему путь.
