Спустя два года после событий книги «Шляпа, полная небес», 13-летняя Тиффани Болит снова отправилась в Ланкр, обучаться ведовству у старой ведьмы мисс Тенеты. Поздней осенью мисс Тенета отвела Тиффани в лес, чтобы понаблюдать за темным Танцем Морриса, приветствующим зиму. Несмотря на запрет, Тиффани пускается в пляс, не в силах противостоять магии танца, и занимает пустующее место в ряде танцующих — место, которое предназначалось не для нее, а для самой Госпожи Лето. Зимних Дел Мастер, в честь которого исполнялся танец, принял Тиффани за богиню лета и влюбился в нее. А Тиффани, вмешавшись в то, во что вмешиваться не следовало, приобрела некоторые черты Госпожи Лето, начиная становиться богиней. Зимних Дел Мастер или Зимовой, начинает искать встречи с юной ведьмой. Он даже готов стать человеком ради нее и построить ледяной дворец, где они будут царствовать вдвоем.Как может стихия выразить свои чувства? Снежинки в форме Тиффани и ледяные розы могут показаться достаточно романтичными. Но сотни айсбергов, изображающих Тиффани и топящих корабли, снежные бури весной, когда должны родиться ягнята — это уже совсем другое дело. Вечная зима, которую обещает Тиффани Зимовой, принесет гибель всему миру. Тиффани должна исправить последствия своего неразумного поступка и остановить Зимних Дел Мастера. Ей на помощь опять приходят верные Нак Мак Фиглы и Роланд, сын барона, которые отправляются в Мир Теней, где спит настоящая Госпожа Лето и разбудить ее.
Пришла буря и обрушилась на холмы, как молот. Ни одно небо не удержало бы столько снега и потому он все валил и валил, сплошной белой пеленой.
Там, где несколько часов назад стоял древний курган с зарослями терновника, высился сугроб. В это время года уже начинали цвести примулы, но сейчас здесь был только снег.
Небольшая часть снега пошевелилась. Ком, размером с яблоко, приподнялся и из под него заструился дымок. Появилась маленькая рука, не больше кроличьей лапки, и отогнала дым прочь.
Очень маленькое, но очень рассерженное синее личико возрилось на нежданно возникшую белую пустыню из под снежной шапки, которая все еще возвышалась у него на макушке.
— Ой, кривенс! — заворчал он. — Глянь-ка на то? Вот-те Зимний Кузнец натворил! Вот отвратище, что слово «нет» и за ответ не примет.
Еще несколько снежных комьев приподнялось. Еще несколько голов выглянули наружу.
— Ой, вэйли, вэйли-вэйли! — сказала одна из них. — Он опять нашел каргу!
Первая голова повернулась ко второй и произнесла. — Вулли Валенок?
— Да?
— А не сказывал я тебе завязывать с этими вэйли?
— Айе, Роб, сказывал ты. — ответила голова, названная Вулли.
— Так что ты только что сказанул?
— Прощения просим, Роб. Оно само, как вылетело — не поймаешь.
— Удручает это все.
— Прощения просим, Роб.
Роб Всякограб вздохнул. — Но страшусь я, что прав ты Вулли. Пришел он за Великой Каргой, верная правда. Кто за ней присматривет в низах на ферме?
— Велик Опасен Шип, Роб.
Роб поглядел на тучи, битком набитые снегом, аж середина провисала.
— Лады, — сказал он и опять вздохнул. — Время пришло для героя.
Он скрылся из виду и скользнул в глубину кургана Фиглов, снежная пробка аккуратно встала на место.
Курган внутри был довольно большим. В самом центре даже человек мог встать в полный рост, но ему тут же пришлось бы согнуться пополам от кашля, потому, что как раз посередине распологалась дыра, сквозь которую улетучивался дым.
Вдоль внутренних стен тянулись ярусы галерей, плотно забитые фиглами. Обычно здесь все гудело от шума, но сейчас стояла пугающая тишина.
Роб Всякограб прошел к огню, где его ждала жена, Дженни. Она стояла прямо и гордо, как и положено стоять кельде, но когда он подошел поближе, ему стало ясно, что она недавно плакала. Он обнял ее за плечи.
— Лады, кажись ведомо мне, что деется, — обратился он к сине-красной публике, смотрящей на него сверху вниз. — Это буря не простая. Зимний Кузнец нашел Велику Каргу — ну-ка, утихомиртися!
Он подождал пока крики и бренчание мечей не стихли и затем продолжил: — Не можем мы сражаться с Зимовым! Это ее путь! Не можем мы пройти его за нее! Но Карга из Карг подвигла нас на другу стезю! Темна она и опасна!
Раздались одобрительные крики. Эта идея пришлась фиглам по меньшей мере по вкусу.
— Вот так! — сказал Роб удовлетворенно. — А я прочь — Героя добыть.
Тут все стали смеяться и Величий Ян, самый высокий из фиглов, закричал — Раненько лишок! Ему лишь пару уроков геройствования подали. Ноль без палочки, вот что он сейчас!
— Будет он Героем для Карги и на этом точка. — резко ответил Роб. — Гэть все отседа, всем гуртом! В меловую яму! Путь в Подмирье мне копать!
Это все Зимних Дел Мастер, твердила про себя Тиффани, стоя в насквозь промерзшем фермерском доме и глядя в лицо своему отцу. Она чувствовала, что Зимовой где-то рядом. Такая погода не была нормальной даже для глубокой зимы, а уже весна наступила. Это был вызов. А может быть и игра. С Зимовым трудно быть уверенным.
Только какая уж там игра, когда гибнут ягнята. Мне только тринадцать, а отец, и все те, намного старше меня, хотят, чтобы я сделала что-то. И я не могу. Зимовой снова нашел меня, а я слишком слаба.
Легче было бы, если бы они смеялись надо мной, но они просят. Лицо отца посерело от забот и он просит меня. Мой отец просит меня.
Ох, нет! Он снимает шляпу. Он снимает шляпу, чтобы обратиться ко мне!
Они думают, что волшебство само происходит, стоит мне пальцами щелкнуть. Но какой от меня прок, если я не могу помочь им сейчас? Нельзя им показывать, что мне страшно. Ведьмам бояться не позволено.
Это моя вина. Я: я начала это. Я должна покончить с этим.
Мистер Болит откашлялся.
— …И, эээ… Не могла бы ты… Ээээ… прогнать это магией или как-то так? Для нас?…
Все в комнате было серым, потому, что свет попадал в окна через толстый слой снега. Никто не тратил время на то, чтобы расчищать дома. Каждый, кто мог держать в руках лопату, был в другом месте и все равно, рук не хватало. Почти никто не спал в эту ночь. Все бродили между группками овец-первогодков, стараясь уберечь новорожденных ягнят… в темноте, в снегу…
Это был ее снег. Послание к ней. Вызов. Призыв.
— Хорошо — ответила она. — я посмотрю, что можно сделать.
— Вот умница. — с облегчением сказал ее отец. Вовсе не умница, подумала Тиффани. Это я навлекла бедствие на всех.
