Оказалось, что повод к тому был весьма прозаичным: семейство Горден решило нас покинуть, отбывая по месту, так сказать, постоянной регистрации. По сему поводу был заявлен пир до небес, всё, как полагается!
Глава 25
Мы не мыши, мы не птахи,
Мы ночные ахи-страхи!
Мы летаем, кружимся,
Нагоняем ужасы, ужасы...
Мы - чердачные, печные,
Страхи темные, ночные,
Мы летаем, кружимся,
Нагоняем ужасы, ужасы
Песенка Страхов
Суета по поводу сборов дорогих гостей продолжалась до самого вечера. А вышедшая «в большой мир» тётушка Адрияна только добавляла нервозности в общие сборы. Апогей нерва достиг своего пика, когда я увидела заплаканную Видну, тётушкину горничную, и Рину, что таскали кули наших гостей.
- Что случилось?! – с беспокойством спросила я, не участвующая в общих сборах, дабы сберечь своё душевное равновесие.
- Госпожа Адрияна ругаться изволила… как только покои покинула свои, так и вот… я поместье покинула на время, вас-то, госпожа Анна, не было, вы прогуливались, вот я и ушла ненадолго, батюшку навестить. А вышло, что мы это… «службу оставили, небрежительно отнеслись к своим обязанностям» - повторила Видна чьи-то слова. – Потому как неспросясь, выходит, ушли мы!
Я отошла от повозки, поскольку работники стали грузить в неё корзины с продуктами. Наши, свеже - купленные. Кристо находился рядом, контролируя со всей ответственностью процессы погрузки. «Всё чудесатее и чудесатее» - подумалось мне, и было от чего: я примерно понимала, что Сады находятся ориентировочно в трёх днях езды, но количество продуктов говорило о том, что наши гости не собираются заезжать на постоялые дворы для отдыха и принятия пищи. Поскольку они всё везут с собой. Как вам такое?! И спросить ведь не у кого! Я оглянулась вокруг, во дворе стояли Марко со Стефаном, с сосредоточенным видом отдающие распоряжения. И решила не рисковать.
«Ну, о чём ты вообще думаешь?» - слабо возмутилась шиза, когда я заметила своего первого в этом мире информатора, который с довольным видом выходил из «владений своих». Мирко и не подозревал о том сюрпризе, что приготовила ему судьба в моём лице, поскольку с абсолютно беззаботным видом стоял возле конюшни.
Мальчишка заметил меня, широким шагом направляющуюся в его сторону, слишком поздно. Он было метнулся в сторону тетушкиной оранжереи, да где там: был изловлен самым жестоким способом, а именно путём подставления мной «подножки». Безотказный способ, скажу я вам!
- Я ить, это, госпожа Анна, я почистил в конюшне, честь по чести! Лошади довольные все, как одна! – зачастил паренёк. Признаюсь честно, я сомневалась в том, что смогла бы верно идентифицировать в любом случае психо-эмоциональное состояние лошадей, но приняла верное решение – просто не заморачиваться по этому поводу. Поэтому просто кивнула на горячее уверение Мирко на тему лошадиного благополучия.
- Ты лучше скажи мне, соколик, знаешь ли ты, где находится поместье господ Горден?
- Сады-то? Как не знать! – осторожно ответил Мирослав.
- Проходит ли где дорожный тракт возле деревень, возможно, есть какие-то «дома для путешественников»? - не уверена, насколько возможно для употребления слово «постоялый двор»…
- Для путешественников? Слыхал, в столице такие есть – заговорщически произнёс Мирко. Потому как на телеге, али каком другом… транспорте, значит… нельзя ночевать, вот! А у нас то что? Нету законов таких! А у господ, гостей-то ваших – так и вовсе благодать – и карета есть, и телега имеется! Продухтов – тьма! В корзины наши мы погрузили как есть ловко – таперича приготовить осталось и всё! Зачем же им, куда в деревни заезжать? Так токмо посыльные государевы делают – отказать им невмочно, так и редкость это у нас!
Обсказав всё это самым подробным образом, мальчишка смылся в неизвестном направлении, чтоб ещё под какую работу не «запрягли», а то у нас это - запросто! Он, как и ранее, нисколько не был удивлён моими вопросами. На удивление ценный кадр! Я тоже решила покинуть места общих сборов и пойти туда, где встреча с людьми маловероятна в этот момент – я имею в виду библиотеку. Мне было необходимо систематизировать полученную новую информацию о мире.
Итак, по информации, полученной мной из ненадёжных источников, вдали от большого тракта не имеется того, что я могла бы распознать как «постоялый двор», «таверна», или чего доброго, «гостиница»! Какой мне в том интерес, спросите вы? Пока не знаю, но он точно есть!
Я удобно расположилась в своём любимом кресле возле камина и принялась напряжённо думать. В чём это проявлялось? В основном в том, что я брала чистый лист бумаги и чертила на нём ручкой-самопиской только мне понятные письмена и знаки.
